неплохо в клубе зарабатывает… зарабатывала. — он хмыкает: — теперь и ей тоже придется себе работу искать. Десять миллионов вон, что я ей дал — разве что самые страшные займы закрыть… и то должна останется. Ну… ничего, будем исправлять, раз уж придана нам в усиление. Мне рядом люди с нестабильной психикой и искаженным восприятием не нужны, одного тебя достаточно.

— Старший! Я не такой!

— Все мы немного ненормальные, малыш. Тут главное чтобы вектор твоего безумия не шел вразрез с направлением к успеху и «жили они долго и счастливо». Она тебе нравится?

— Нет! Вовсе нет! — оправдывается Бон Хва: — Не нравится она мне вовсе! Она нас в это все и втравила!

— Туше. Это точно. Она и втравила. — соглашается с ним Старший и Бон Хва чувствует непонятную гордость от того, что Старший с ним согласился.

— Но, с другой стороны, в конечном итоге мы заработали денег. Достаточно чтобы матушку уже на следующей неделе в центр пристроить.

— Но теперь мы — собственность мадам Вонг! И должны делать что она скажет!

— Посмотри на это с позитивной стороны, малыш. У нас появились связи в местных криминальных кругах. Такое всегда пригодится. Тут главное репутацию себе сделать нормальную… как говорится — береги честь смолоду, мундир с выдачи, а девушку — с момента как у тебя в штанах что-то начало шевелиться, когда сзади к ней прижался… вот как у тебя сейчас.

— Старший! — Бон Хва почувствовал, что его щеки начинают пылать! И отодвинуться от Чон Джа он сейчас не может, свалится же с мотоцикла! Да и заднее сиденье на ее «Хонде» даже и не сиденье как таковое, небольшая пластиковая деталь сзади. Словно продолжение заднего крыла. Сидя на ней у него, нет выбора, кроме как крепко прижаться к ней… и она наверняка все чувствует! Какой стыд!

— Молодость, молодость. Такое — не повод стыдиться. Это повод для радости, малыш. Поверь мне. — говорит Старший и в его голосе слышна усмешка: — Если хочешь, давай прижмемся покрепче и поерзаем, а?

— Старший!

Глава 17

— Добрый вечер. — наклоняет он голову. Ресторан госпожи Пак был не самым дешевым местом. Как объяснил ему Старший — не самым дорогим, но и не дешевым. Есть рестораны, которые сделали себе имя, которые берут деньги уже за имя. Имя и местоположение. Лучшие рестораны расположены в центре города, в самых лучших местах и ценники там соответствующие. В таких заведениях Бон Хва сроду не был. Ресторан госпожи Пак — был намного скромнее. И располагался в спальном районе, на первом этаже торгового центра. Не было у него пока «звездочек Мишлен», однако в интернете про него были довольно хорошие отзывы.

Тем не менее, если бы своим телом сейчас управлял Бон Хва — он скорее всего рот бы открыл. И не переставая кланялся бы. Потому что госпожа Пак была очень богата. Если, конечно, сравнивать с финансовым благополучием его семьи. Его мама работала официанткой в кафе у старого Бай Ху, который уверял что унаследовал кафе у своего деда, но все в округе знали, что он выиграл его в маджонг еще во времена своей молодости. В кафе у Бай Ху, которому старик так и не удосужился придумать название, всегда было накурено, в воздухе висел тяжелый запах прогорклого масла из кухни, масла на котором жарили вообще все тут. Посетители хохотали в голос, так же в голос — ругались, курили, пили много сочжу и играли в маджонг или в кости. Кафе старого Бай Ху было очень маленьким, старым и грязным, как он сам и, несмотря на это, Бай Ху мог позволить себе купить своему внуку новенький седан и оплатить его учебу в университете.

А у госпожи Пак — три ресторана в городе! Насколько же она богаче чем старый Бай Ху и конечно же богаче чем семья Бон Хва. Потому он бы кланялся сейчас в пол и блеял бы что-то невнятное… если бы не Старший. Который и был сейчас у руля.

— Добрый вечер. — встает и кивает женщина, с которой он уже встречался ранее: — извините за прошлый раз. Я… погорячилась. Извините, что не узнала вашего уважаемого имени.

Она кланяется. Госпожа Пак пригласила их в VIP-кабинку своего собственного ресторана. Кабинка… вернее — кабинет. Темное дерево, строгие линии, дорогая мебель… на столе — та самая пластиковая папка, в которой он принес ей способы решения ее проблемы.

— Меня зовут Намгун Бон Хва. — говорит он и чуть поворачивается в сторону: — а это — Чон Джа, моя помощница.

— Добрый вечер, аджума. — наклоняет голову Чон Джа. Свою черную, мотоциклетную куртку она сдала в гардероб при входе и сейчас выглядит вполне прилично, джинсы и белая футболка без принта. Убранные назад волосы, минимум косметики.

— Я — Пак А Су. Но вы, конечно, это уже знаете. — говорит женщина: — проходите, присаживайтесь. Я взяла на себя смелость заказать кое-какие закуски и чай. Если желаете кофе…

— Нет, спасибо. — качает головой Старший, садясь. Рядом с ним опускается на стул и Чон Джа. Она ведет себя очень скромно. Бон Хва думает, что со стороны можно подумать, что эта Чон Джа и вправду его подчиненная. Ну или… нет! Нельзя думать о таком! Хватит с него того стыда, что он на мотоцикле испытал!

— Прошу прощения, но у нас не так много времени. — говорит Старший, положив руки на стол перед собой и переплетя пальцы: — Завтра у меня очень занятый день. Если вы скажете, что вам нужно от меня…

— Вы сможете сделать все это? — госпожа Пак А Су кивает на пластиковую папку: — Можете исполнить то, о чем написали?

— Это не так сложно. Я же все расписал там. — пожимает плечами Старший: — Конечно могу.

— Сколько вы возьмете за то, чтобы сделать все, что вы написали? — спрашивает госпожа Пак, наклоняясь вперед: — Мне нужна моя дочка.

— Честно говоря не думал об этом. — отвечает Старший: — Однако я должен предупредить, аджума. На данный момент у меня нет лицензии на осуществление профессиональных услуг в области юриспруденции.

— Меня не волнует лицензия. Мне нужен результат. Если у тебя получится, то я готова выплатить тебе… скажем — полмиллиона вон. — говорит госпожа Пак: — Это довольно большие деньги.

— Вы не понимаете, аджума. Я могу это сделать. Но почему я должен это делать? Здесь… довольно много подводных камней. Вы мне не доверяете, у меня нет лицензии, да и само по себе