Он оставался так спокоен.

Он так элегантно кольнул эту заносчивую мадам в самое сердце… Должно быть, он был осведомлен об обстоятельствах барка Нилманов… Недаром же ее лицо вдруг изменилось, и ее брови едва ли не сошлись на переносице!

– Мой брак, мистер Нордстранд, не вашего ума дела. Мы, персоны благородной крови, часто строим браки, руководствуясь расчетом, но никогда… – Это слово миссис Нилман почеркнула с нажимом: – …не позволяем нашим сыновьям и дочерям вступать в брак с представителями класса ниже. Ваши родители, миссис Нордстранд, должны были подумать, прежде чем…

– Это был мой выбор! – не стерпев наглости хозяйки дома, твердо перебила ее Хелен. – У меня была возможность выйти замуж за мужчину благородного происхождения и наследника всего состояния его отца, но я добровольно отказала ему и выбрала мистера Нордстранда. И знаете, что, мадам? Я ничуть не жалею об этом моем выборе, и в ваших наставлениях, а также в ваших колкостях в адрес моих родителей я не нуждаюсь!

Бьорн-Магнэ удивленно приподнял бровь и бросил на жену заинтересованный взгляд.

«О, Господи, он ведь не знает о том, что мой дядя похитил меня и сулил мне в мужья своего сына! Я ведь не говорила ему ни слова, и рассказывать не собиралась... Но теперь он знает… Что ж, на обратном пути меня, очевидно, ждет занятный допрос,» – пронеслось в разуме Хелен, но эта мысль не была ей неприятна… Скорее, неудобна. Она желала бы, чтобы Бьорн-Магнэ узнал об этом дома, сидя у камина, имея возможность тотчас задать ей вопросы, а не сидеть в этой гостиной, на этой софе, в компании неприятных Нилманов и теряться в догадках о том, почему она выбрала его.

– Ах, миссис Нордстранд, должно быть, спустившись по социальной лестнице, вы так же лишились доброй части хороших манер, – поджав губы, сказала миссис Нилман и неодобрительно покачала головой.

Бьорн-Магнэ не спускал взгляда с жены: та готова была выплеснуть свой горячий чай в одутловатое лицо хозяйки дома, и сдерживала себя из последних сил. Это было ясно, как Божий день: губы Хелен были сжаты в тонкую линию, скулы заострились, в черных глазах появился блеск, ее дыхание участилось…

– Мистер Нордстранд, позвольте, я проведу вас в свой рабочий кабинет! – Мистер Нилман поспешно поставил свою чашку чаю на резной столик и поднялся с места. Он выглядел весьма сконфуженным и словно желал сбежать подальше от двух благородных дам, метающих друг в друга молнии. – Позвольте мне представить вам мою маленькую коллекцию бренди… Но что вы предпочитаете, сэр? Бренди? Или все же приказать подать вам виски? Вина?

– Несколько глотков вашего лучшего бренди будет достаточно, сэр, – вежливо ответил Бьорн-Магнэ, также поднимаясь на ноги.

Хелен устремила на мужа гневный, холодный взгляд: «Не смейте оставлять меня здесь наедине с этой мерзавкой!» – прочитал он в ее взгляде.

– Не только вы, миссис Нилман, страдаете сегодня мигренью, но и моя дорогая супруга, – едва заметно улыбнувшись Хелен, спокойно сказал Бьорн-Магнэ, однако, даже не взглянув на ту, к которой обращался. Он подал жене руку, и та приняла ее. В ее темных глазах читалась благодарность. – Поезжайте домой, моя дорогая. Вам необходим отдых и покой, – сказал он, а затем наклонился к ее ушку и едва слышно добавил: – Похоже, меня ждет не только бренди, но и ужин в компании этих кислых аристократов. – Он поцеловал ладонь Хелен.

– Миссис Нилман, проводите нашу гостью до дверей… Как жаль, что вы так поспешно покидаете нас, миссис Нордстранд… – расстроено начал было мистер Нилман.

– Ступайте, мистер Нилман. Я позабочусь о ней, – холодно перебила его жена.

Тот поник, фальшиво улыбнулся и повел гостя в свой кабинет.

Миссис Нилман встала со своего стула и тяжелым, но быстрым шагом направилась к выходу из гостиной. Хелен бесшумно последовала за ней.

Этот холодный…. Нет, нет, просто ледяной, просто бессердечный и полный яда прием обескуражил Хелен до глубины души. Она уже привыкла, что ее особой интересуются, что ее принимают душевно и радостно… В обществе буржуа. Но сейчас, шагая за хозяйкой дома, которая открыто оскорбила ее, Хелен недоумевала: как так получилось, что эта мадам относилась к ней так неподобающе, злобно, даже враждебно? Она, Хелен, не уступает ей ни в благородности крови, ни в манерах!

– Я надеялась обрести в вашем лице подругу, миссис Нилман! – громко, настойчиво сказала Хелен, не сбавляя шага.

Миссис Нилман вдруг остановилась. Но она не стала оборачиваться к гостье – она подождала, пока та подойдет к ней сама.

– Я благородная леди, мадам, – подняв подбородок, коротко бросила миссис Нилман.

– Как и я, мадам! – отчеканила Хелен, сжав кулаки.

– Я благородная леди, мадам, – твердо повторила миссис Нилман, окинув Хелен презрительным взглядом. – И я не имею ни желания заводить дружбу с женой буржуа, ни давать вам надежду на это. Особенно вам, мадам – с такой дикой внешностью дикарки.

– Как вы смеете… – начала было Хелен, уже три месяца не слышавшая замечаний о своей смуглой коже. Но она насмешливо усмехнулась, спрятав за улыбкой горечь. Она желала покинуть поле боя достойно, как истинная леди. – Не провожайте меня! – тихо сказала Хелен, элегантно обошла помеху и быстрым, легким шагом продолжила свой путь.

Миссис Нилман и не подумала бежать за гостей и приносить ей свои извинения: она холодно усмехнулась и направилась обратно к своему чаю.

Вернувшись в Мидскуг-Манор Хелен не выходила из своих покоев: она расхаживала по ним, как маятник, сложив руки на груди и опустив голову. Она вспоминала слова миссис Нилман вновь и вновь, доводя себя до изнеможения: она была ужасно разгневана, но излить этот гнев ей было не на что – вещи, окружающие ее, стоили немалых денег, а остудить свой гнев, накричав на слуг, было бы жестоко и неуместно. Ей нужно было выговориться. Она нуждалась в поддержке и теплых словах… Она нуждалась в своем муже. Хелен с нетерпением ждала его возвращения, но он все никак не появлялся. Часы показали двенадцать ночи, но Бьорн-Магнэ все еще не приехал. Усталая и разбитая, Хелен решила больше не ждать его – она легла в свою кровать и тотчас заснула.

***

Элегантная, полная дорогой мебели и красивых картин гостиная была наполнена светом. Хелен сидела на мягкой,