Полоса прибоя усыпана обломками, торчащими над волнами, – кусками неудачливых морских и воздушных кораблей. Ни один смертный, пытавшийся добраться до Ксинтры, не вернулся домой.

Рекса, принявшая сегодня облик виверны, приближается к Цендриону. То же делает и Фир'тал. Мы погружаемся в плотный слой облаков, укрываясь от чужих глаз, и Цендрион обращает нас в тень.

Темномагия вплетается в молекулы моего тела, делая меня бесплотной. По счастью, в теневом бытии нет ощущений и я больше не мерзну. Я погружаюсь в ничто и отдаюсь полету.

Вновь обретаем форму мы на бурном берегу. Нас сечет порывами ветра. Свинцово-серые трехметровые волны разбиваются о каменные столбы, выступающие из воды. Мы на середине склона прибрежного утеса, но ледяные брызги долетают и досюда, падают на мою кожу. Их холодные прикосновения прогоняют остатки тепла Валена.

Цендрион принес нас к жерлу пещеры в отвесной каменной стене. Рядом с ним садится Рекса, Ашер скатывается с ее спины. В руках у него тряпичный сверток: рог единорога, закутанный для сохранности.

– Отлично, – говорит Ашер, приседая и опуская ладонь на влажную землю. – Я чувствую много чистых веществ в этих породах. Железо, никель, кобальт… Из них можно сделать кое-что мощное.

– Х-хорошо, – отзываюсь я, снова стуча зубами.

Я думала, что мы найдем материалы на Небесном Архипелаге, но работать на материке предпочтительнее. Пусть эти острова кажутся парящими садами камней, их населяют смертельно опасные создания, которых я надеюсь не повстречать.

Мы один за другим заходим в пещеру и тоннелями пробираемся вглубь скалы. Здесь тоже видны следы разложения: черные полости в камне, трупики мелких существ в тенях.

Это должно быть делом рук Залора. Какие еще возможны объяснения?

Спустя несколько поворотов и разворотов ветер перестает до нас дотягиваться, хотя его призрачный вой следует за нами по пятам. Мы разбиваем лагерь в укромном гроте. Фир'тал призывает огонь, давая Ашеру необходимый для работы свет.

Присев на колени у костра, тот разворачивает рог с почтительной осторожностью. Складки полотна стекают с хрустального оружия, и мы видим, что его сияние стало еще бледнее. Однако оно вспыхивает с новой силой, когда Ашер поднимает рог одной рукой.

– Сколько времени это займет? – спрашивает Рекса.

– Искусство не терпит суеты, – отвечает Ашер с ноткой гордости в голосе, закрывает глаза и прижимает свободную руку к полу пещеры, расставив пальцы.

Рекса нетерпеливо фыркает, но сдерживается и больше его не торопит.

С пола начинают подниматься крошечные каменные частицы. Они поблескивают в сумраке и плывут к Ашеру, подвластные притяжению его силы. Вскоре целое облако пылинок пляшет вокруг его левой руки, в которой он держит нашу хрупкую надежду на победу.

Мне нечем заняться, пока созидание не завершится, поэтому я достаю из дорожной сумки библиотечную книгу. Открываю ее на главе об Изменчивом море, и меня окутывает аромат истертой бумаги, перебивающий вонь соли и водорослей.

Не в силах сдержаться, я зарываюсь носом в разворот, зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю. Родной книжный запах успокаивает нервы.

Открыв глаза, я вижу, что Цендрион и Рекса глядят на меня озадаченно. Вален же едва заметно подмигивает. Сердце у меня переполняется.

Да, он все понимает.

– Когда мы покинем материк, – негромко говорю я друзьям, – нам в первую очередь нужно будет беспокоиться о движущихся островах, созданных для того, чтобы сбивать путников с курса; о нескончаемых ураганах; о громадных водоворотах; и об обитателях островов, поджидающих легкую добычу.

– О, всего-то? – отзывается Рекса.

– Могут быть и другие опасности. Мне известны не все. Исследуя этот мир, я все отчетливее понимаю, как мало о нем знаю.

– Сочетая твои знания и сведения из книги, мы справимся, – говорит Ашер, не открывая глаз. – Как только оружие будет готово, нас ничто не остановит.

В безопасности и тепле, в окружении моих любимых мне хочется согласиться с его оптимистичным взглядом. Прислонившись к Цендриону, который присел позади меня, я опускаю веки.

Где-то между сном и явью в моем мозгу начинают проноситься бесформенные думы. Сны вздымаются и рушатся, как бьющиеся снаружи волны. Сны о Солере, сны о Земле. Два мира сливаются в моем сознании, так что под конец я уже не понимаю, какой из них реальный, не понимаю даже, сновидения ли это.

– Готово!

Восклицание выдергивает меня из дремоты. Я выпрямляюсь и вглядываюсь в сумрак, отчасти готовая увидеть свою квартиру в Сохо… или, может, грязную однушку в Астории.

Похоже, спала я дольше, чем мне показалось, потому что огонь уже зачах до мерцающих угольков. Все остальные лежат вокруг и мирно спят – все, кроме Ашера.

– Когти Оуры!

Я вскакиваю, позабыв о ноющем теле и холоде.

Ашер заключил сияющий рог в четыре тонкие металлические спирали. Теперь тот висит в пустоте между скрученными легкосплавными стержнями, которые сходятся в смертоносное острие, создавая подобие большого декоративного кинжала. У него даже есть рукоять и гарда.

– Ты превзошел сам себя, – восхищаюсь я, подходя к Ашеру и глядя на его шедевр. – Какая магия держит его в таком положении?

– Это не магия. – Он взмахивает обрамленным рогом. – Это магнетизм. Я почувствовал магнетитовую руду в глубине пещеры и создал клеть из нее.

– Блестяще. Чистый гений. Залор не узнает, что его сразило. Когда мы разорвем его связь с темномагией… – Я ухмыляюсь, воображая грандиозное завершение нашего пути. – Спасибо тебе, Ашер. Я перед тобой в долгу.

– Мне только в радость. Делать аккумулятор было веселой задачкой, но это… Это было творчество. – По лицу у него пробегает тень, омрачая момент нашего торжества. – Может, когда война закончится, я смогу снова заняться ремеслом.

Я закусываю губу. Когда-то Ашер был на пути к тому, чтобы стать искусным творцом. Он заслужил стипендию и перебрался из своего родного городишки Ситиэля в столицу. Через три дня после того, как он обустроился в Мидгарде, готовый приступить к обучению, лорд Залор нанес первый удар в Войне Теней и перечеркнул его мечты.

Кажется, это общая беда всех моих любимых.

– Я почти забыл, как это ощущается, – шепчет Ашер, проводя пальцем вдоль одного из скрученных стержней. – Когда делаешь что-то просто из любви к делу. Напомнило о мирной жизни.

Чувство вины пропитывает мое нутро, хотя уже известно, что страдает Ашер не из-за меня. Сильнее порыва извиняться – только желание утешить его.

– Я действительно думал, что моя судьба сложится так, – продолжает он. – Спокойный труд и творчество.

– Все еще возможно. Тебе двадцать один. У тебя вся жизнь впереди.

Ашер прилепляет улыбку на место.

– Ты права. Полагаю, это значит, что нам нужно поспешить и убить Залора.

Он поворачивает сотворенный клинок и протягивает его мне