class="p1">- В кои-то веки ты должна вспомнить о возрасте. Мне пятьдесят, и то не уверена, что получится. -Серафима неуверенно ступила на лестницу.

- В тебе веса…э… побольше.- Таисия вдруг рассмеялась, тихо, чтобы не тревожить дом.- Вот и обменялись комплиментами! Ты меня старухой назвала, я тебя толстой.

Лестница заскрипела, но выдержала. На третьей ступеньке перила жалобно треснули, Серафима вздрогнула, но удержалась.

— Осторожнее! — крикнула Таисия снизу.

— Сама знаю. Не говори под руку.

Наверху Серафима остановилась, оглядываясь. В полумраке виднелись очертания шкафа, комода и какой-то рухляди.

— Там что-то есть, — сказала она. — Я попробую открыть…

Раздался ужасный треск. Таисия подскочила, сердце ухнуло в пятки.

— Серафима!

— Всё в порядке! — донеслось сверху. — Это комод. Отсырел, развалился, когда я дверцу потянула. Тут крыша дырявая, дождь прямо на него попадает. И снег когда тает, сюда течет.

— Осторожнее, ради бога!

— Тут книги… Плесенью покрыты. Ничего не разобрать. И… альбом. В газету завернут. Обложка толстая, уцелела.

— Неси!

Серафима осторожно спустилась, прижимая к груди большую, потемневшую от времени книгу в коленкоровом переплёте. На лестнице она чуть не оступилась, но удержалась, и они вместе опустились прямо на пол, в полосу косого солнечного света.

- Мышиная лихорадка обеспечена. Надышались мы тут, а теперь еще и расселись.

Таисия не слушала, дрожащими руками открывала альбом.

Первая страница — семейная фотография 1903 года. Женщины в длинных платьях, мужчина в сюртуке, дети на руках. Таисия скользила взглядом по лицам и вдруг…

Женщина во втором ряду. Строгая, с гордой осанкой, с тёмными глазами. На выцветшей черно-белой фотографии ее волосы кажутся каштановыми. Солнце играет в них золотом, она сама видела это на картине. Дама стояла чуть в стороне, как будто не принадлежала этой чинной компании. Волосы уложены в сложную прическу, на шее — тонкая цепочка с кулоном.

Но главное — лицо. Огонь в глазах. То самое лицо, которое она видела краем глаза, когда смотрела на картину. Когда ей казалось, что повозка с дамой под зонтиком проносилась мимо, хотя на картине дама сидела спиной. Магия кисти Вересаева… Она точно, точно видела эту женщину!

— Это она, — прошептала Таисия. — Та барышня с картины.

— С чего ты взяла? — тихо спросила Серафима.- Там она спиной, как ты могла разглядеть лицо.

— Уверена. Я… не могу объяснить.— Она провела пальцем по фотографии, еле-еле, боясь прикоснуться сильнее. — Это она, я чувствую.

Они листали дальше.

Фотография дома — того самого, с картины. Снимок сделан ранней весной, деревья еще голые, но дом узнаваем: покатая крыша, две трубы, стрельчатые окна. На обороте — подпись чернилами: «Койвола, наша дача. 1907 год».

Дальше — свадебное фото. Молодая женщина в белом платье, рядом мужчина с аккуратной бородкой. Гордая осанка, счастливый же взгляд. Подпись: «Феорония и Алексей. 1909 год».

— Феорония… Младшая сестра Клеопатры.

— Вылитая ты, — сказала Серафима.

— Что?

— Та, на свадебном фото. Вылитая ты в молодости.

— Смешно. Где ты могла меня видеть?

— В кино!

Таисия нервно хихикнула, перевернула страницу.

Дальше шли фотографии без подписей и штампов. Дамы в шляпках на фоне реки. Мужчины с удочками. Дети на качелях. И на одной из последних страниц — снимок, от которого у Таисии перехватило дыхание.

Женщина в тёмном платье, уже немолодая, с сединой в волосах, но всё с той же гордой осанкой. Рядом с ней — интересный мужчина с умным лицом, тонкой бородкой. Он стоит чуть позади, положив руку на спинку стула. Женщина слегка улыбается, огонь в её глазах не погас.

Таисия осторожно, затаив дыхание, вынула и перевернула фотографию. На обороте пусто.

Еще на одной снова появляется Клеопатра, теперь с той женщиной, что выходила замуж несколько листов назад. «Клео и я.» - выцветшие чернила на обороте еще можно разобрать.

Таисия аккуратно вставила фотографию в альбом. Закрыла его, погладила потёртую обложку, словно прикоснулась к плечу давнего друга.

— Выходит, Феорония хранила эти снимки всю жизнь. Пережила революцию, переезд, смерть мужа — и сохранила.

- Чтобы мы увидели.- Сказала Серафима.

За окном снова заорали лягушки, и солнце, пробившись сквозь тучи, залило комнату тёплым, уже почти летним светом. Пыль закружилась в лучах, и на миг показалось, что здесь кто-то есть. Не призрак, отзвук. Память.

— Я забираю альбом, — сказала Таисия.- Не столько Серафиме, сколько отзвуку в старых стенах.

Магия рассеялась, это снова был обычный заброшенный дом.

Она встала, прижимая находку к груди, и подруги вышли из дома.

Солнце уже не пряталось. Оно разогнало остатки туч, и деревня, ещё минуту назад казавшаяся мрачной, теперь купалась в золотистом свете. Лягушки умолкли, уступив место птицам.

Таисия оглянулась на дом. Он стоял тихий, покосившийся, но в этих косых стенах и провалившейся крыше было что-то умиротворённое, словно он поделился секретом и смог выдохнуть.

— Вот ты какая, — прошептала Таисия. — Теперь я знаю твоё лицо. Хотя…я всегда его знала. Он любил тебя, твой Вересаев. Иначе не напишешь так, чтобы ты осталась жить в картине.

Они пошли к дороге, где ждала машина. Таисия сжимала альбом, и внутри было очень тепло. Свидание состоялось и превзошло самые смелые ожидания. Давняя история обрела лица.

Глава 21. Койвола, 188…г.

Глава 21. Койвола, 188…г.

Оленевскому не пришлось уехать в Петербург. Утром меня разбудила служанка и сообщила, что приехал присяжный поверенный и просил передать, что будет ждать меня в таратайке у дома, это очень срочно.

- Что случилось? Он сказал?

- Нет, барыня.

Через десять минут я была готова.

- Что произошло? – Спросила я вместо приветствия, пока возница помогал мне забраться в повозку.

- Нашли Марию.- Мрачно ответил Оленевский.

Тон его голоса мне не понравился.

- Где?

- У реки. Рядом с домом Шереметевых.

Всю дорогу мы молчали. Слова не нужны. Вероятность причастности Владимира в глаза полиции только что превратилась в уверенность. Примерно там он встретился с Марией впервые.

Полицейские расступились, когда мы вышли к берегу. Недоуменно взглянули на меня, Оленевский пробормотал «дама со мной». Повернулся в последний момент:- Вы уверены, что хотите на это смотреть, Клеопатра Георгиевна?

Я молча кивнула.

- Ее нашел местный рыбак.

Я снова кивнула, не отводя глаз от фигуры у кромки воды.

- Клеопатра Георгиевна… вам не нужно этого делать. Я просто… мне нужно чье-то мнение. И здесь мне больше некого