записка: «Скорейшего выздоровления! Пусть этот букет скрасит твой день!». Подпись отсутствовала, но интуиция подсказала, что это Клэр решила меня подбодрить. И у нее получилось.

Я с удовольствием вдохнула аромат розовых пионовидных роз с оранжевой сердцевиной, белой гортензии, эустомы и эвкалипта. Получилась такая нежная композиция, что я непроизвольно улыбнулась ей. Но мигрень в висках отозвалась с новой силой, и от умиления не осталось и следа.

Порывисто скривившись, я отложила букет в сторону и торопливо залезла в шкаф за аптечкой.

Уверена, организм пытался донести до меня, что я не заслуживала радости. Было ошибкой считать, что самоосуждения будет достаточно для наказания. Интересно, Тео рассказал Клэр о случившимся? Хотя, будь оно так, то ни о каких цветах не могло быть и речи. Узнав о том, что произошло, я потеряла бы расположение Клэр и вряд ли когда-нибудь его бы вернула.

Закончив на кухне, я направилась к кровати за телефоном, но едва сделала пару шагов, как в дверь снова позвонили. Резкий, надтреснутый звук ударил в висок – боль прострелила голову, как игла, что вонзилась в самую чувствительную точку. Волна раздражения прошлась по телу. Я зажмурилась и попыталась собраться. Вдох – и ещё один. Всё внутри сжималось от переутомления и злости. Я мечтала, чтобы лекарство поскорее подействовало, и пытка прекратилась. Когда спазм прошел, я наконец смогла открыть глаза.

Звонок повторился. Короткий, настойчивый.

Я стиснула зубы. Возмущение росло. Мне захотелось выдернуть все провода с корнями, чтобы больше никто не мог меня побеспокоить. Плевать, кто там. Сосед, ещё один доставщик или Тео. А что, если там и правда он? Справлюсь я с этой встречей?

Сжав в руке телефон, я удержалась от желания выругаться вслух, медленно распрямилась и, морщась от боли, направилась к двери. Чем ближе подходила, тем сильнее напрягалось тело, ловя волны жара. Не от страха – от злости. От усталости. От того, что день только начался, но уже до невозможности отвратителен. Пальцы легли на дверную ручку.

Я резко дернула дверь и застыла.

– Что ты здесь делаешь?

Я растерялась, увидев Иззи.

– Мы же договаривались, что я заеду. – Недолго думая, она прошла внутрь квартиры. – Забыла что ли?

– Видимо, да.

– Ну, рассказывай! Как всё прошло? – Она осмотрела меня, присаживаясь на диван. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Иззи звучала непривычно громко, словно говорила в рупор прямо над ухом. Я вновь скривилась от боли.

– Просто ужасно, – вздохнув с досадой, я присоединилась к Иззи. – Нет, сам фестиваль был замечательным, но вот его финал…

– Кто-то подрался?

– Я поцеловала Тео. – На секунду на лице Иззи засияла ехидная улыбка, пока я не продолжила: – И он оттолкнул меня.

– Ого! Из-за девушки?

– А мне откуда знать! – раздраженно прошипела я. – Говорила же, что не надо ничего делать. Решила, называется, последовать твоему совету – действовать.

– Мною было сказано спросить его, а не целовать при первой же возможности! Прошу это учесть! – заявила Иззи и выставила ладони перед собой, будто сдавалась.

– Я уже сама миллион раз пожалела. – Задумавшись, я сжала губы и посмотрела вниз. – Что мне теперь делать? Он меня отверг и сделал это молча, понимаешь?

Нахмурив брови, Иззи медленно закивала.

– Да, значит, он был в таком замешательстве, что не смог сказать и слова.

– Именно! И почему? Либо я совсем ему не нравлюсь, либо он в отношениях, но в любом из этих вариантов мне быть полной дурой… – Под конец голос сорвался на писк, прозвучало жалко и слабо.

– Без паники! – воодушевленно начала Иззи. – Да, это ненормально, но и не конец света, все взрослые люди.

– Одно дело, когда просто нет взаимности, но, если он занят… – От отчаяния я обхватила себя, скрестив руки, и успокаивающе поглаживала предплечья большими пальцами. – Да, изначально он был просто целью, с помощью которой я могла бы вернуться домой, но я не такая, Иззи.

– И это хорошо. У тебя есть воспитание, но ты не должна проникаться чувствами к девушке, которую совсем не знаешь, – сердечно проговорила Иззи, протянула ко мне руку, и в знак поддержки сжала плечо. – Ты хороший человек, потому что думаешь и переживаешь об этом. Потому что у тебя есть совесть. В конце концов, ты остановилась, и ничего не было. Тео чист перед девушкой.

– Возможно, это так, но как мне быть теперь? Как находиться с ним в одном кабинете? – неуверенно произнесла я.

Я опустила руки и уперлась локтями в колени. Взгляд устремился в пол, головная боль отступила, но вместо нее пришел жар. Румянец стыда медленно проступал на щеках.

– Извинись, не избегай его, не создавай дополнительной неловкости, – убедительно заключила Иззи. Она придвинулась ко мне ближе, заглядывая в глаза. – Порой честности и простых извинений достаточно. Ты не сделала ничего, что требовало бы большего.

Она ласково обняла меня.

Я поддалась вперед и ответила взаимностью. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох и на выдохе согласилась, принимая ситуацию:

– Да, ты права.

Мы сидели в объятиях друг друга ещё некоторое время, после чего я отступила первой.

– Но есть ещё одна проблема.

Я нахмурилась с пониманием неизбежного.

– Он плохо целуется? – наиграно удивилась Иззи.

Я поняла, что она попыталась разбавить угнетающую атмосферу шуткой.

– Очень смешно!

Я молчала, не находя в себе смелости заговорить. Становилось всё яснее: возвращаться в привычную жизнь меня тревожило куда меньше, чем перспектива потерять Тео. Эта мысль обжигала. Я корила себя за ошибку, цеплялась за надежду, что он не отвернется. И это вместо того, чтобы переживать о том, что упустила шанс дойти до финала истории.

Я сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в воду. Всё внутри сжалось в предчувствии, но отступать было нельзя.

– Я больше не хочу искать выход из этого мира, – сказала я наконец. Голос дрогнул, но прозвучал твёрже, чем ожидала.

По коже пробежал озноб. Я правда сказала это. Обратной дороги нет. Теперь неясная мысль, произнесенная вслух, стала судьбоносным решением.

– Но как же та жизнь? – спросила Иззи, словно надеялась вернуть меня на знакомую тропу.

– Она больше не кажется настоящей, – ответила я, глядя куда-то мимо неё. – Будто это кадры из чужого сна. Смутные, расплывчатые воспоминания.

– Неужели не осталось ничего, из-за чего бы тебя тянуло обратно?

Я замерла. Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло – тень прошлого.

– Только Лидия, моя близкая подруга. Лишь она и писательство – единственные союзники. Та действительность не отличалась ничем особенным, скорее наоборот, переполнялась удручающим однообразием. И мне больно признавать эту правду лишь потому, что я оставлю Лиди там одну. У меня есть ты,