у него мазь. Дышать чаще начинаю, щеки начинают пылать от понимания, что он собирается делать. Медленно подхожу к нему. За руку меня притягивает к себе и халат начинает развязывать.

— Я только синяки намажу, не бойся. — киваю.

Халат с плеч снимает и он падает на пол. Стою перед ним совершенно голая. От холода мурашки расползаются, снова… да сколько можно. От холода ли?

Он открывает баночку, берет пальцами мазь и касается моего тела. Чувствую горячии ладони на коже, слежу за его взглядом. Мне кажется, или в воздухе искры от такого напряженного и накаленного момента?

Водит по всем синякам. Слишком нежно, слишком приятно. По животу, талии, ребрам, груди… То и дело набирая на пальцы новую порцию мази. Рот приоткрываю, дышу часто, приятные вибрации проходят по всем внутренностям. И мурашки, нескончаемые. Я вижу, как он сдерживается, слышу его дыхание и глаза, как смотрит на меня. Все вижу.

Мажет запястья и поворачивает к себе спиной. Волосы мокрые на перед убирает и снова касается. От этих всех прикосновений, внизу все тянуть начинает, мышцы влагалища сжимаю, чтобы прекратить это, но нет… только все хуже становится.

Я тоже хочу, тоже хочу вот так его касаться. Хочу потрогать его, обнаженного. Головой мотаю, прогоняю эти мысли от себя.

Тянет меня к себе и на колени сажает. Сглатываю, смотрю на него. Он мазь берет и ранки на лице начинает мазать. Осознаю, что меня давно уже всю в дрожь бросило. То ли от холода, то ли от… непреодолимого желания разрядки. Когда я стала такой? Почему хочу, чтобы касался и там тоже, хочу.

И он хочет, чувствую его каменную эрекцию. Но он трогает так осторожно, не позволяя себе ничего лишнего.

Берет другую баночку, поменьше, открывает. Мазь на пальцы набирает и замирает. Смотрим друг другу в глаза.

— Можешь сама, в ванной. — говорит полушепотом. Снова сглатываю. Не хочу сама, хочу чтобы он. Но там давно уже ничего не чувствую, никаких болей. Но не говорю этого.

— Нет, не хочу сама. — и в туже секунду, глаза закрываю, от горячего касания моей промежности. Сама ноги немного развожу, за его плечи руками хватаюсь. Выгибаюсь, и выдыхаю резко, когда его палец проникает внутрь меня. Сжимаю его там. А он другой рукой держит меня за талию, поглаживает.

Все глубже проникает, размазывая холодную мазь по стенкам. Не больно, ни капли, как и тогда, днем.

И вдруг, все останавливается. Он вынимает из меня палец и я глаза открываю, ищу его взгляд. Мне мало, очень мало.

— Готово. Пойдем? — дышим оба часто. То на губы его смотрю, то в глаза. Он так легко остановился? Он не будет продолжать?

— Куда? — смотрю на него растерянным взглядом. Зрачки его, полностью расширены и он тоже на губы мои смотрит. Неужели не поцелует? А я ведь сама просила, чтобы не начинал, и он не начинает. И опять, разочарование.

— Одеваться и кушать. У нас с тобой еще много планов на этот вечер. — улыбается. Когда я успела полюбить его улыбку?

Встает вместе со мной, на ноги ставит и халат надевает.

Безумия, Юля! Как низко я пала. Сама ведь просила. Всем видом показывала, что хочу его. Но я ведь на самом деле хочу.

Он берет меня за руку и выводит из комнаты. Ведет по коридору, в холл, на второй этаж. Страшно становится, когда проходим мимо комнаты его отца. Ведет дальше. Куда? Где мне нужно одеваться?

Он открывает дверь и направляет меня внутрь, свет включает.

Это женская комната. Светлая. Очень красивая. Но тут явно никто не живет.

— Это… это комната Амины? — с испугом говорю шепотом, когда замечаю на стене фотографию. Она по середине, а по бокам Ренат с Валидом. Такие счастливые, улыбаются. Замираю. Зачем он меня сюда привел?

— Да, комната Амины. Сюда давно никто не заходил. — подходит к еще одной двери и открывает. — Проходи.

Это гардеробная.

— Нет. Нет. Я не надену ее вещи. Это исключено. Зачем ты так? — смотрю с ужасом на него.

— Это просто вещи. Не в халате же ты поедешь, правда? Посмотри. Надевай, что понравится, а сегодня купим тебе твои.

— А если Дамир Анварович увидит? Ему это очень не понравится. Он так разозлился, когда я была в комнате у твоей мамы, а тут… — осекаюсь, он же не знает… Глаза выпучила, смотрю со страхом на его реакцию. Но он спокоен.

— Ты была в комнате у матери? — волосы мои трогает, по лицу проводит.

— Была. — отвечаю робко. — Когда кухню искала, случайно зашла.

— По дороге все расскажешь, хорошо? — прижимает меня к себе и целует в макушку. Ну как же я кайфую от его этих поцелуев, как же мне все это нравится. Он нравится.

Глава 26

Сколько же тут вещей, глаза разбегаются. Выбираю белый свитер и светлые джинсы. Иду к ящикам, открываю их в поисках футболки или майки. Нашла. Так же беру носки и иду выбирать обувь. Она почти вся на каблуках и размер больше чем мой. Глаз падает на бежевые ботинки, их и беру.

— Там холодно. — оборачиваюсь на Рената, а он в руках держит шапку, шарф и варежки. — Вот это еще наденешь.

— Хорошо, спасибо. А куртка у меня своя есть. Вроде все.

— И вот это возьми, он с биркой, новый. — достает комплект нижнего белья. — Но возможно велико будет. — киваю улыбаясь. — Ничего больше не нужно?

— Спасибо. Фен, если можно… И расческу.

После того, как все найдено и взято, мы выходим из комнаты Амины и спускаемся вниз. Чувствую, как в воздухе витают манящие и вкусные ароматы еды. Они будто проникают в каждую клеточку моего тело, напоминая, как сильно я хочу есть. Чувство голодной тошноты возникло и даже голова слегка закружилась от слабости. Хватаюсь свободной рукой за Рената.

— Что такое? — подхватывает меня на руки, когда теряю ориентацию.

— Голова немного закружилась.

— Пойдем скорее, голодных обмороков нам еще не хватало.

Несет меня в комнату, а мне вроде получше становится, на кровать сажает.

— Все в порядке? — киваю. — Тогда собирайся. Я тоже пойду переоденусь. — и уходит в гардеробную.

Надеваю чужие вещи на себя. Немного велико все, но это лучше, чем ничего. Беру фен с расческой и направляюсь в ванную. Не доходя, замираю, смотря на Рената.

Взгляд от него не могу отвести. Не привычно видеть его без рубашки и официального костюма. Он тоже в белом свитере и джинсах, такой непринужденный, уютный, расслабленный. Словно вместе с костюмом, снял с