Я вздыхаю. Ну здравствуй новая старая жизнь.

Глава 32. В которой я живу дальше или нет

Первые дни я почти не выхожу из комнаты. Мне не особо хочется. Родители уже наняли слуг, поэтому еду приносят прямо ко мне. Просыпаюсь поздно и большую часть времени провожу в кровати или за рассматриванием своих старых веще и чтением книг из нашей библиотеки. Иногда просто бездумно смотрю в потолок. Мне хочется дать себе небольшую паузу, чтобы понять, что делать дальше.

Мысли все время возвращаются с Кайрену. Я все жду, когда он появится на пороге или пришлет письмо. Каждый раз, когда мама заходит в мою комнату, я надеюсь услышать от нее, что он приехал ко мне. Но она только спрашивает как я себя чувствую. Кайрен не приезжает. И я начинаю осознавать, что весь этот отбор был фарсом. Каким он мне и показался с самого начала. Жаль, что не удалось сбежать оттуда в первые дни. Но с другой стороны — хорошо, что это хотя бы не зашло дальше. Сейчас было бы больнее.

На третий или четвертый день я все-так выползаю из своей берлоги. По взглядам слуг понимаю: выгляжу я… впечатляюще. В плохом смысле. Волосы спутаны, платье помято, движения вялые. Я бреду куда-то по коридору и натыкаюсь на маму. К ее чести, она сначала делает вид, что ее совершенно не беспокоит мой внешний вид.

— О, дорогая! Как раз хотела тебя искать — мама невозмутимо подхватывает меня под руку — Поможешь мне подобрать платье к сегодняшнему приему?

Я даже не успеваю возразить. Она уже ведёт меня по коридору, мягко, но неотвратимо. По дороге говорит: о приглашении во дворец, о том, что миссия в Эстравии завершена… на секунду запинается… и тут же бодро продолжает — репутация отца не пострадала, впереди новые назначения, новые страны. Я слушаю вполуха.

И только через какое-то время понимаю, что стою в ванной, а мама уговаривает меня помыть голову. Дальше всё происходит стремительно и немного сюрреалистично. Комната наполняется служанками — ловкими, быстрыми, крайне профессиональными. Кто-то расчёсывает волосы, кто-то подаёт полотенце, кто-то уже что-то шепчет про укладку. Меня разворачивают, усаживают, поднимают, снова усаживают.

И в какой-то момент я уже стою перед зеркалом: с чистыми волосами, лёгким макияжем и в свежем платье, пахнущем лимоном.

Мама отступает на шаг, оглядывает меня и довольно кивает:

— Ну вот так-то лучше! Иди сходи к отцу, он много спрашивал о тебе.

Я смотрю на себя в зеркало. Ни смотря на макияж и укладку, я сразу замечаю свои припухшие глаза и тени, которые залегли под ними. Это заставляет меня задуматься. Ну чего я, никто ведь не умер. Никого не убили. Да ситуация случилась неприятная. Да, мне действительно понравился Кайрен и я чувствовала, что между нами что-то особенное. Это очевидно было не так.

Ну и что. Я молода, красива и богата. Меня окружают заботливые люди, которые действительно волнуются обо мне. Ни этого ли я хотела?

— Спасибо, мама — говорю я мягко — Я попробую найти себе занятие.

Отца я нахожу в его кабинете. Там пахнет бумагой, чернилами и чем-то ещё — чем-то, что всегда ассоциировалось у меня с его работой. Он сидит за огромным столом около окна, буквально заваленный бумагами. Отец поднимает взгляд.

— Мариэт! — радостно улыбается мне отец — Заходи, присаживайся. У меня тут куча писанины, но как покончу с ней, можем выпить чай вместе. С твоим любимым печеньем.

Я прохожу в кабинет и сажусь в кресло рядом.

— Покажешь, чем ты занят?

— Тебе интересно? — удивлённо спрашивает папа

— Я ведь твоя дочь — пожимаю плечами — Вдруг мне пригодится.

Он удовлетворенно кивает, пододвигая мне стопку писем.

— Привожу в порядок документы после миссии в Эстравии. Сейчас важно, чтобы всё выглядело… безупречно — он на секунду задумывается — И еще надо отправить пару писем министрам Альмирена с отчетами.

Я с интересом принимаю бумаги из его рук. Сначала я просто читаю. Письма разные. Официальные, холодные, с выверенными формулировками. Личные — почти такие же, только с вежливыми оборотами вместо чувств. Начинаю сортировать бумаги в соответствии с принципами, которые рассказал отец.

Потом он дает мне почитать письма, которые написал для министров. Сначала я просто читаю, даже не вполне понимая зачем он мне их показал. А потом ловлю себя на том, что начинаю править. Здесь — лишнее слово. Там — звучит двусмысленно. Тут — лучше сформулировать мягче. Или, наоборот, жёстче. Не могу удержаться и делюсь мыслями с отцом.

Он совершено неожиданно одобрительно кивает, а потом предлагает:

— Знаешь что, а давай-ка ты перепишешь письма и потом покажешь мне?

Мне ужасно приятно. Я чувствую, как он признает меня равной и даже в чем-то более опытной. Берусь за дело с энтузиазмом. Совершенно отключаюсь от внешнего мира. В итоге, когда мы с отцом выходим из его кабинета, уже наступает время ужина. Мама ругается на отца, говоря, что он морит меня голодом.

Через неделю я уже постоянно работаю с папой как помощница. Мне нравится. Не настолько, чтобы посвятить этому жизнь… но достаточно, чтобы чувствовать себя живой. Я в задумчивости смотрю на нашу библиотеку и думаю о том, что раз есть книгопечатние, есть и редакторы. Почему бы не попробовать устроиться на эту позицию?

Происхождение у меня благородное, образование достойное, хоть и полученное на дому. Вряд ли родители будут против. А мне, как оказалось, это дело доставляет действительно сильное удовольствие.

За очередным завтраком, я решаю, что пришло время окончательно возвращаться в мир.

— А где находится ближайший издательский дом?

Мама удивленно смотрит на меня, отец особо не реагирует, продолжая читать газету и жевать свою любимую кашу.

— Пожалуй самая ближайшее к нам — редакция газеты «Голос Астериона»… — мама замолкает — А почему ты спрашиваешь?

— Я подумала, может устроиться туда на работу. — я решаю не ходить вокруг да около.

Мама роняет свою ложку в кашу. Папа с интересом смотрит на меня.

— Как? Мариэт! — мама пытается подобрать слова и очевидно плохо справляется — Ты же леди. Не пристало леди заниматься подобным.

Я морщусь. Отец в ответ хмыкает и откладывает газету в сторону.

— Оставь ее, Элиза. Сама же говорила, что она уже взрослая — он успокаивающе гладит маму по руке — Да и ты забываешься. Альмирен уже намного более продвинут в этом отношении. Не то что в наше время.

Мама поджимает губы, очевидно не соглашаясь с