она, но я прикладываю палец к её сладким губам.

— Ещё бы… — шиплю, прикрывая глаза. — Знала бы ты, сколько мне приходится ради тебя терпеть…

— И я благодарна тебе… Оно того стоит?

— Ты стоишь…

— Ладно…

— Ладно…

Прижимаю её к себе, чувствую, как она расслабляется в моих объятиях. Мы лежим так долго… Пока герои переживают какие-то трудности, и я не начинаю понимать, что эти старики и есть эти двое спустя много лет.

— Вот это ход сюжета… Вот это поворот… — издеваюсь я, пока она шлёпает меня по руке.

— Заткнись, Садовский…

Вместо того, чтобы начать спорить, я провожу рукой по её волосам, шепчу:

— Молчу… Молчу…

Она улыбается. Не отвечает. Просто прижимается ближе, закрывает глаза…

И в этот момент я понимаю, что всё правильно. Всё именно так, как должно быть. И насрать на этот тупой фильм, дело сейчас не в нём… А в том, что мы смотрим его вместе…

Глава 38

Мария Логачёва

Как же приятно с ним лежать, я расплываюсь в улыбке… Это самая прекрасная ночёвка с Садовскими в моей жизни… Другие — те, где мы с Камиллой обжирались мороженого и дрались подушками не считаются… Они тоже были прекрасными, но… Эта… Ээээх. Я мечтала об этом… И это тоже немножечко злит сейчас, потому что… Я хотела всего этого раньше… И… Я хотела, чтобы он проявлял инициативу.

— Ну всё… Конец, все счастливы, заебись, — вырубает он фильм и выдыхает. — Бля, наконец-то…

— Ну хватит ныть уже, а… Прекрасно же лежим…

— Я бы под Бесславных ублюдков так полежал…

— Госсссподи, опяяять? Сколько ты его смотрел? Раз двести?

— Это не имеет значения. Фильм охрененный, в отличие от этого унылого г…

— Ага, я так и поняла… Помню в последний раз, когда вы его смотрели с Камиллой и Мироном… — замолкаю я, и он приподнимает бровь.

— И? В смысле?

— Да ничего, забей…

— Нет уж, говори!

— Блииин… — опускаю я взгляд. — Ну пока ты спал… Они там…

Он меняется в лице. Морщится и его передёргивает.

— Фу, блядь!

— Ахахахаха, — ухохатываюсь я в экстазе.

— Пиздишь, что ли?!

— Нет, правда, — падаю на подушку, пока он продолжает материться.

— Они совсем уже…

— Да у них там впервые произошло… взаимное притяжение…

— Когда уже у нас произойдёт? — спрашивает он, уставившись на меня, а я улыбаюсь.

— У нас уже было… Не нази.

— Когда это…

— Речь не о полноценном сексе… Какая разница?

— Есть разница, поверь. Девчонкой нужно обладать, чтобы быть уверенным, что твоё… — говорит он, чуть привстав с дивана, и я смотрю на него, нахмурившись.

— То есть, ты… Садовский, ты… До сих пор не уверен, что я твоё?! — дрожит мой голос, но не так, что я сейчас разревусь, а так чтобы оторвать кому-то его яйца и выколоть подлые глаза.

— Нет, — насмехается он. — В смысле… Уверен. Я бы ни для кого так не стал… Ты поняла, кароче… пойду отолью… — он уходит, а я прожигаю его спину в ответ. — Ну не смотри так! — кричит, будто видит жопой.

— Да пошёл ты, Владленчик! Сейчас напишу Артуру, что я выбрала его!

— Только попробуй, сучка!

— И попробую!

— Всю жопу тебе выдеру! — хлопает дверью, а я падаю головой на подушку и смотрю в окно на тёмную улицу… Беру телефон, там несколько гневных сообщений от матери.

«Маня, где тебя носит?!

Маша! Живо ответь мне!

У меня давление поднялось, что ты творишь?!».

«Мам, ну всё хорошо, время детское, только десять. Ложись спать уже. Я не приеду. Только через день…».

«Ах ты паршивка такая…», — дальше не читаю, улыбаюсь и сворачиваю экран. Слышу, как дверь в ванной открывается и он куда-то идёт… Мимо гостиной. Потом слышу звук входной двери и вижу, как он курит на улице, переписываясь с кем-то. Моментально злюсь… Иду туда прямо голая, взглянуть через окно… Стою напротив окна и сверлю его, параллельно всматриваясь в свои же отражающиеся изгибы тела… Он поднимает глаза и залипает, но по моему лицу должно быть видно, что я готова ему что-нибудь оторвать… Защёлкиваю замок, чтобы закрыть его там навечно…

Он закатывает глаза, тушит сигарету, подходит к окну и показывает мне экран, где высвечиваются мои фотографии. Видимо, он снимал, когда я смотрела фильм. Когда только успел? Мой профиль… Моя улыбка. Почти все сделанные тайком в спешке, но сам факт…

Влад дёргает за ручку двери и понимает, что я его там закрыла…

Растягивает улыбку, мол «впусти», а я мотаю головой…

— Маш…

— Волшебное слово…

— Пизда с ушами…

— Скотина…

— Шучу-шучу… Малыш, впусти… — дёргает снова. — Моя королева…

Уголок моих губ приподнимается, и я всё же впускаю его внутрь с довольным лицом… Она заходит. Видит, что я перед ним полностью голая и…

— Это зелёный свет?

— Не надейся…

— Вареник проветривала? — спрашивает и ржёт, как баран.

— Тебе точно двадцать? Порой кажется, что ты застрял в пубертате. И тебе лет пятнадцать, блин. Как был придурком, так и остался, — начинаю уходить, но он обнимает меня сзади.

— Да погоди ты… Извини… Ну, я могу пошутить стрёмно — да… Я такой по натуре. Это же не значит, что я не могу быть серьёзным…

Чувствую, как его щетина касается изгиба моей шеи… Как руки сжимают плечи и, опускаясь на талию, сцепляются в замке на животе.

— Ты такая красивая… — смотрит на мою грудь, дышит куда-то в ухо и… У меня всё тело моментально прошивает молниями… Соски торчат, низ живота тянет… Как же с Садовским офигенно даже просто стоять вместе…

— Сильно красивая?

— Сильно…

— М-м-м… Красивее Кристиночки? — он замолкает, а я оборачиваюсь и смотрю на него волком. — Чего ты замолчал, Садовский?!

— Да я просто думаю… Почему у тебя на неё такой пунктик сработал? Я даже не сравнивал вас никогда.

— Он сработал, потому что эта единственная девушка, с которой ты что-то мутил по-серьёзному… Вот и всё, — дёргаюсь я и ухожу обратно, залезая под одеяло… Но он всё это время идёт за мной, конечно… Наблюдает.

— У меня не было с ней по-серьёзному. Ни с кем не было… И… — он садится напротив меня и наливает нам по бокалу шампанского. Протягивает его мне и поднимает свой. — Тебе на радость… У меня стоял с ней только по пьяни. С тех пор как я за тобой начал… Ну…

— Что?!

— Ага, — выпивает эту херню залпом, и я начинаю довольно заливисто хохотать на весь домик, спрятав лицо в подушку. Потому что не похоже, что Садовский шутит… Я — причина отсутствия его эрекции с другими? Ну просто