Машина трогается. Я закрываю глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Не от боли. От облегчения. От того, что он всё-таки вернулся за мной…

Мы едем молча. Город остаётся позади, сменяясь полями, лесами, редкими домиками. Я не спрашиваю, куда мы направляемся. Мне всё равно. Главное, что этот дикарь рядом. И в этот момент мир кажется чуть менее враждебным.

Через час дорога сужается, петляет между деревьями. Наконец, машина сворачивает на гравийную дорожку, ведущую к большому красивому дому, состоящему процентов на семьдесят из стёкол... Он стоит на опушке леса, окружённый высокими соснами. Вокруг ни души. Только тишина, нарушаемая пением птиц и шумом ветра.

Влад останавливает машину, выходит, открывает мне дверь. Я медленно выбираюсь, оглядываюсь. Дом выглядит уютным: модный фасад, большие окна, крыльцо с резными перилами… Впечатляет…

— И где мы? — спрашиваю, всё ещё не веря, что это реальность.

— Место, где мы можем поговорить… — отвечает он, беря меня за руку. — Я арендовал его на пару дней. Хотел, чтобы мы нормально пообщались после всего... Без свидетелей, без телефонов, без всего этого дерьма.

Я молчу. Смотрю на него. В его глазах та же усталость, что и у меня.

Мы друг друга задолбали, конечно. Этого не отнять.

— Ты в курсе, что у нас токсичные отношения? — спрашиваю с намёком.

— Да мне плевать, главное, чтобы эти отношения в принципе были…

Этот ответ немного вселяет во мне уверенность, что он понял… Что передо мной самец, который хочет добиваться своей самки… Ну, допустим, поверила…

Он ведёт меня к крыльцу. Дверь открывается с тихим скрипом. Внутри — тепло, пахнет деревом и чем-то домашним. Диван у окна, камин, столик с книгами. На стене карта звёздного неба.

— Нравится? — спрашивает он, наблюдая за моей реакцией.

— Как-то уж слишком идеально, — шепчу. — Как в сопливом кино.

— Значит, будем жить как в сопливом кино, — улыбается он. — Только без тупых финалов…

Он подходит ближе, обхватывает моё лицо одной рукой. Его пальцы сжимают мои щёки.

— Стерва моя… — начинает он, но я перебиваю.

— Если будешь со мной грубым… — угрожаю я, пока он рассматривает меня и шипит.

— Я скучал по тебе… — он опускается к моей шее и вызывает тем самым повсюду мурашки…

— Садовский… — прикрываю глаза, обхватив его здоровенные плечи. — Ты же знаешь, да?

— Что? — хрипит там же…

— Что я тебе всё равно не дам, — шепчу в ответ, вызвав у него усмешку…

Чувствую, как он поднимает меня над полом и несёт куда-то на руках… Не сопротивляюсь, просто жду… Чего именно, сама не знаю, но одуреть как хочется продолжения с ним…

Глава 34

Мария Логачёва

Через минуту я сижу на кухонном столе, а мир вокруг растворяется в тумане. Остаются только его сильные руки, его сладкие пухлые губы, способные и ранить, и пленить, его дыхание — рваное, горячее, сводящее меня с ума… Ненавижу его так сильно, что хочется вырвать ему волосы… Поэтому я постоянно напоминаю ему об этом, оттягивая и доводя его до точки кипения… Как же Садовский вкусно злится. Он пыхтит, выпускает пар, хрипит в мой рот, будто сумасшедший. Это настолько страстно, что не передать словами. Уверена, что там внизу он… Что он просто изнемогает. А ещё уверена, что в постели он просто дикий…

Он целует меня без остановки, жадно, отчаянно, будто пытается выпить меня всю без остатка. Губы уже, кажется, налились кровью и норовят лопнуть от его напора… Его пальцы скользят по моей шее, сжимают её, чуть придушив, спускаются к ключицам, замирают на краю платья. Я выгибаюсь навстречу, сама не своя от этого безумия. Хочется чего-то такого эдакого. За что потом несомненно будет стыдно. Очень…

— Ты трогала себя, думая обо мне? — шепчет он, отстраняясь на миг. В голосе — хриплый вызов, в глазах — настоящий бушующий огонь.

Я фыркаю, пытаюсь сохранить остатки гордости:

— С чего ты взял?

Но он лишь усмехается, проводит пальцем по моей нижней губе, надавливая. От этого жеста у меня сводит судорогой живот…

— Потому что вижу по тебе…

Молчу. Не могу отрицать. Потому что да — трогала. Каждую ночь, вспоминая его взгляд, его прикосновения, его голос. Как бы ни ненавидела… Только последнюю неделю сдерживалась… Ну и когда были месячные тоже…

— И я, — говорит он тихо. — Каждую ночь… Дрочил, думая о тебе…

И это ломает меня окончательно.

Его руки скользят под платье, поднимая ткань медленно, мучительно. Я задерживаю дыхание, чувствую, как пульсирует каждая клеточка тела. Ну почему он такой, а?! Такой наглый… Такой желанный. Невозможный.

— Можно? — спрашивает он, глядя в глаза. — Ты не откусишь мне за это голову?

— Садовский, ты боишься?

— Я проверяю границы… Не хочу, чтобы ты мне член откусила потом в отместку…

— М-м-м… Так вот ты про какую голову… Хорошая идея…

— Значит, готова взять в рот? — спрашивает бессмертный, расстегнув ширинку на своих брюках, пока я улыбаюсь.

— Разве что для того, чтобы откусить, как и сказала…

— Сучка… Какая же ты сучка, а… И как я тебя хочу… — он подаётся пахом вверх, задевая область между моих разведённых ног своим твёрдым каменным основанием… Держит за волосы. Стягивает их на затылке в кулак, облизывая одновременно мою шею.

Не могу говорить — горло сдавило от желания.

Он стягивает платье до талии, оставляет меня в белье. Смотрит… Будто оголодавший зверь, но с восхищением… Уже ведь видел мои сиси. Ладно — разрешаю… Опускает чашечки лифа вниз… Целует мою шею, плечи, спускается к груди. Губы обжигают кожу, пальцы сжимают бёдра, подталкивая к себе… Язык скользит по соскам, делая их твёрдыми и влажными… Я начинаю ощущать такое давление в животе, что еле сижу на месте… Ёрзаю, не могу успокоиться. А он только сильнее меня распаляет, будто надеется, что я потеряю голову и отдамся…

Не на ту напал.

— Ты такая красивая, — шепчет. — И такая, блядь, вкусная…

Я стону, впиваюсь пальцами в край стола. Всё тело дрожит, как натянутая струна.

Он опускается ниже. Руки скользят по моим ногам, поднимают их, укладывают себе на плечи. Я чувствую его дыхание на внутренней стороне бедра — и от этого уже кружится голова… Трусы за секунду съезжают куда-то в сторону…

Он что собрался лизать мне, пока я сижу на кухонном столе, серьёзно, да?!

А потом я чувствую его язык… И понимаю, что серьёзно…

Первый контакт — как разряд тока. Я вскрикиваю, выгибаюсь, хватаю его за волосы. Он держит меня крепко, не даёт отстраниться, продолжает — медленно, настойчиво,