Увижу ли я их ещё хоть раз или нет?

От полного осознания трагичности своего положения хочется разрыдаться, но я, сцепив зубы, запрещаю себе подобную слабость.

Ещё через минут десять мы въезжаем на территорию складов или что-то вроде этого.

— Выходим, — режет тишину салона звонкий голос.

На протяжении всего пути мне не давал покоя один вопрос: с чего я решила, что аноним — мужчина?

Всё дело в подаче сообщений?

Скорее всего.

Да и как-то сложно мне представить организатором подобного ужаса женщину.

Такое в моей голове не укладывается.

Бегло её разглядываю, раз мне предоставилась такая возможность и пока верзилы, сидящие впереди, выходят.

Молодая женщина. Блондинка. Истинный возраст которой определить вряд ли кому под силу. Не знаю чья это заслуга — генетики или косметолога. Да и не важно это.

Она смотрит на меня холодным, оценивающим взглядом, как будто я какой-то экспонат, вызывающий у неё лишь брезгливое любопытство.

Её глаза лишены всякого тепла, пронзают насквозь, без тени сочувствия.

Я замечаю, как её губы чуть кривятся в подобии усмешки, недоброй, самодовольной. Это мало похоже на улыбку. Это скорее оскал, призванный продемонстрировать её превосходство.

Эта женщина выглядит… дорого.

Всё в ней кричит о том, что она привыкла получать то, что хочет.

И средства достижения цели не имеют никакого значения.

Её кожа неестественно бледная, будто никогда прежде не видела солнца, а тонкие черты лица кажутся острыми, хищными.

В её позе — расслабленная уверенность, но это не та уверенность, что образуется из доброты и спокойствия, а та, которую рождает власть и презрение.

Она воплощение чего-то чуждого и неприятного, чего-то, что заставляет инстинктивно выдерживать дистанцию.

— Чего застыла? — бросает, поторапливая меня.

Берусь за рычажок, открываю дверь и выбираюсь из салона.

В лицо ударяет ночная прохлада.

Непроизвольно содрогаюсь.

Ко мне подходит один из двух громил и взмахом руки указывает направление куда следует идти.

Жест не оставляет сомнений — сопротивление бесполезно.

Бегло окинув взглядом пространство, замечаю ещё мужчин. Их тут довольно много. Что только усиливает мой страх.

Глубоко вдыхаю, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и глядя прямо перед собой переставляю непослушные ноги.

Под конвоем дохожу до одного из множества таких же зданий. Оно огромное, подавляющее, и с виду кажется совершенно непреступным.

Меня заводят в хорошо освещённое помещение.

И первое за что цепляется мой взгляд это установленная на небольшом пьедестале видеокамера.

Что за?..

Непроизвольно притормаживаю и сразу же получаю удар в спину, от которого по инерции лечу вперёд.

Сволочи.

Кривлюсь от боли, с ужасом думая о том, что верзила, судя по всему, усилий-то особо и не прикладывал. Даже представлять не хочу, что будет со мной если он всё же их приложит.

Меня вынуждают сесть на стул, стоящий на некотором расстоянии от пьедестала, и заведя мои руки за его высокую спинку, связывают их верёвкой.

Дышу часто, шумно.

Остановите кто-нибудь мою разбушевавшуюся фантазию. Она рисует картинки одна страшнее другой.

Эта ненормальная собралась меня пытать и снять всё на камеру?

Или может всё ещё хуже?..

Бросаю затравленный взгляд на верзил.

О, Господи…

— Ну что, Валерия, пришло время нам познакомиться поближе, — она усмехается, медленно обходя и с интересом разглядывая видеокамеру.

— Кто ты такая и что тебе от меня нужно? — выталкиваю из себя.

— Я та, кто всей душой ненавидит твоего бывшего мужа, — происходящее явно вызывает у блондинки восторг.

Да у неё точно с головой проблемы.

— Тебе просто не повезло стать объектом его внимания, — она кривит губы в показном сожалении.

Я ничего не понимаю из того, что она говорит, но вопросы задать не рискую.

— Если бы Айдар не решил сделать тебя своей, то я бы никогда не узнала о тебе. Представляешь? — голос полон открытой издёвки.

Оказаться в руках похитителя страшно, а оказаться в руках сумасшедшего похитителя страшно вдвойне.

Сделав обход вокруг камеры, блондинка садится на такой же стул, располагаясь в нескольких метрах от того места, где сижу я.

Мы с ней внимательно смотрим друг на друга.

В этот самый момент меня накрывает догадкой, и в центр груди приходится высоковольтный удар.

— Ты… ты Илона? — сиплю, не справляясь с волнением.

Женщина удивлённо вскидывает брови.

— О, да ты знаешь обо мне, — губы растягиваются в «джокерской» улыбке. — Приятно.

Лжёт конечно же.

Её накрывают далёкие от позитива эмоции.

Она скорее ошарашена.

Так же, как и я.

— Ты хочешь отомстить Айдару? — пытаюсь хоть что-то выяснить пока она находится в лёгком замешательстве.

— А ты умная девочка, — напрягаюсь всем телом, когда эта чокнутая встаёт с места и неспеша двигается в мою сторону. — Теперь понимаю, что он в тебе нашёл.

Её острый взгляд полосует меня в лоскуты.

— Айдар сожалеет о том, что случилось… с твоей волчицей, — знаю, что зря пытаюсь ей что-то доказать, но нет сил молчать.

— Заткнись, — припечатывает меня злым выкриком. — Ты понятия не имеешь о чём говоришь.

По её лицу проносится тень ненависти, губы поджимаются.

Она права.

Мне действительно не понять, что чувствует оборотень, который теряет свою вторую ипостась. Но могу предположить, что это как потерять себя.

Это даже в какой-то степени оправдывает её сумасшествие.

— Много лет назад Шакуров уничтожил то, что было частью меня, теперь пришло время ответить за это.

— Почему ты ждала так долго? — я вероятно тоже помешалась, раз пытаюсь найти логику в её поступках. — Почему остановилась тогда, два года назад?

Замираю, когда она останавливается прямо напротив меня.

Кожа спины вмиг становится мокрой, к горлу подкатывает тошнота.

— Потому что ошиблась в тебе. Так мне тогда казалось.

— Как это?

— Думала, что ты его истинная и представь моё разочарование, когда выяснилось, что это не так, — она ненатурально смеётся, а моё сердце подскочив к горлу проваливается в живот.

— Айдар взял тебя в жёны, но я тогда несколько раз намеренно пересекалась с тобой и не почувствовала на тебе его запаха, что явно указывало не только на отсутствие метки, но и на фиктивность вашего брака, — она усмехается, а у меня внутри всё сжимается.

Отвожу голову в сторону, разминая затёкшую шею.

И думаю-думаю-думаю.

Взывать к благоразумию этой женщины нет никакого смысла и… я понятия не имею как себя вести с ней.

— Может, лишившись своего зверя, ты просто не способна была это почувствовать? — говорю, просто потому что она ждёт от меня реакции на свои слова.

— Не провоцируй меня, малолетка грёбаная, — снова повышает голос, и я понимаю, что она далеко нет так спокойна как хочет показать. — Искоренить оборотня полностью