My Life – одна из тех песен Джона Леннона, на которую делают каверы чаще всего. У него и правда получилось сочинить универсальную песню, при этом глубоко личную. Впоследствии, после распада The Beatles, когда Джон утверждал, что Yesterday никак не разрешается, он имел в виду, что песня должна завершаться выводом, прозрением, словно сонет в последней строке. Конечно, сам Леннон часто демонстрировал, что это обязательно далеко не всегда: чаще это просто клише, удобное для сочинителя. Однако в In My Life он действительно выполнил это прекрасно. Первые строчки вызывают у слушателя ностальгию, тоску по местам и людям (живым, а то и мертвым), которых он когда-то знал. Рассказчик говорит, что всех их любит. А потом история делает поворот. Леннон признается в любви конкретному человеку – «тебе». И вот уже память не держит его так крепко, потому что он обрел новую любовь, иную, не похожую на обычную, такую, что помогает жить дальше даже среди тления и смертей. Его нежные чувства к былому никогда не померкнут, однако благодаря новой любви он счастлив, доволен жить настоящим.

В интервью после смерти Леннона Пол снова и снова возвращался к идее, что его друг носил «панцирь»: прятал истинное «я» под бравадой и ядовитым юмором. «С Джоном такое дело, – говорил он журналисту Рэю Колману в 1994 году, – он показывал людям один только фасад. Многим, кто гулял с ним допоздна и напивался с ним, казалось, что они видят настоящего Джона. Ничего они его не видели! Я и сам видел его только мельком – через прорези в панцире». Маккартни говорил: «Случались моменты, когда я вдруг видел его без брони, без фасада… Я и броню его любил: прекрасное было изделие. Но как же бывало чудесно, когда Джон вдруг поднимет забрало – и я вижу того Джона Леннона, которого он страшился выпускать на волю». Вот только Маккартни редко признавал, что и сам носил панцирь. Это о нем Денни Лейн, коллега по Wings, тесно с ним сотрудничавший, сказал: «Никогда я еще не встречал человека, который так хорошо умел бы скрывать свои чувства». Маккартни часто жаловался, что Джон не хвалил его за песни, однако сам он ни разу не упоминал, чтобы хвалил его, и надежных свидетелей этому тоже не найдется. Маккартни искал одобрения старшего, гениального друга, и ему даже в голову не приходило, что друг ищет у него того же.

С музыкальной точки зрения In My Life – прямой потомок If I Fell, и не менее, чем та песня, пропитана отношениями Джона и Пола. Джон Леннон в тот период написал много песен (Day Tripper, Girl, Norwegian Wood, позднее – And Your Bird Can Sing), которые можно назвать очаровательными и недостижимыми, мучительно отрешенными. Песни эти не «про Пола» в прямом смысле, однако глазами неуклюжего провинциала в них угадывается его звездный «бенефис» в лондонском обществе. Пол хотел, чтобы Джон доверял ему, хотел до него достучаться, убедить, что предан их партнерству, что заслуживает его доверия. Вот только Пол не замечал, чего хочет Джон, а Джон хотел, чтобы Пол подтвердил, что доверяет ему. В In My Life Джон рассказал Полу, как много значит для него их общее прошлое и общее настоящее. Он поднял забрало. А Пол не заметил.

15: TOMORROW NEVER KNOWS[47]

На Рождество 1965 года Пол Маккартни сделал товарищам по группе подарок – микстейп, который записал у себя дома и перенес на дабплейт. На нем Пол собрал всякую всячину, словно нью-йоркский диджей. Получилось, как он впоследствии скажет, «что-то чудное, только для своих… что-то вроде музыкальной программы со странноватыми интервью, экспериментальной музыкой, записями, треками, которые остальные точно еще не слышали». Пол назвал «альбом» Unforgettable, в честь хита Нэта Кинга Коула 1951 года, который первым фигурировал в миксе.

The Beatles в принципе никогда не сидели и не обсуждали, какую музыку им писать и какой альбом дальше делать. Как выразился Джордж Харрисон, «люди покупают наши пластинки и говорят: „Интересно, как они все это придумали? Интересно, что они собираются делать дальше?“ А мы и не „собираемся“. Мы просто продолжаем быть собой, и все. Оно как-то само получается. Это и есть The Beatles». Они не обсуждали, куда идти дальше, потому что следующий шаг уже был перед ними; однако в конце 1965 года The Beatles недвусмысленно дали понять Брайану, что, прежде чем возвращаться к работе, им нужно больше времени на себя. Эпстин повиновался, и поздней осенью, после тура по Британии, начался самый длинный перерыв в тогдашней истории The Beatles. Прежде чем приступать к новому альбому, им предстояли три месяца отдыха.

The Beatles жили жизнью более насыщенной, чем большинство современников, да и вообще большинство людей, и теперь у них появилось время подумать. Размышлять, кем они стали и кем хотят стать в будущем. Микстейп Маккартни поставил их на новый путь: он мягко взял на себя лидерство, уже принадлежавшее ему в студии, и подтолкнул группу в направлении, которое привело к альбому Revolver. Для Пола – для них всех – было обычным делом общаться не просто словами, но шутками или песнями. Смысл кассеты был ясен: надо тащить все откуда ни попадя. Пленка впечатлила ребят. Харрисон говорил: «Мы с Джоном и Ринго ее послушали и поняли, что Пол набрел на что-то новенькое».

То, как выражается здесь Джордж, указывает на тогдашний режим The Beatles. Джон, Джордж и Ринго каждый день захаживали друг другу в гости. Пол жил в Лондоне, где у него были свои знакомые и друзья. После того как в январе 1965 года Джордж женился на Патти, один Пол оставался неженатым. И, в отличие от Джона и Ринго, у которого с женой Морин в сентябре 1965 года родился первый ребенок, детей у Пола не было. Джон, Ринго и Джордж со своими партнерами заявлялись друг к другу в дом, когда им хотелось, вместе ели и курили. Пол же был для них гостем, вестником из внешнего мира. Морин Клив в тот период провела время с каждым участником группы и выпустила о каждом пронзительный словесный портрет. О Поле она сказала: «Он наполовину битл, наполовину – нет».

Оглядываясь на то время, Джон сказал об их совместной творческой работе: «Фальшь пошла». Даже если не верить ему на слово, не подлежит сомнению, что рабочие сессии в то время сделались менее спонтанными. Полу для этого нужно было приехать из Лондона – это привнесло необычную формальность в профессиональные отношения, которые доселе складывались легко, как пазл, а между профессиональным и личным не было четких границ. В 1969 году Маккартни расскажет, как изменилась жизнь, когда они перестали ездить в туры: «Раньше мы жили вместе, [когда ездили в тур], селились