Воспоминания о мире, в котором я росла, наполнены счастьем так же, как и болью. Марты нет. Валдуин живет в Арагоне. Если откажусь от жизни здесь, Виверн погибнет без моего пламени. Кто ждет меня там?

Его предложение звучит заманчиво. Еще пару недель назад я бы согласилась, но не теперь. Глазами нахожу первые строчки акта об отречении: “Я, Амирия Делиль, дочь короля Теодора Делиль…” В памяти всплывает разговор с профессором Ираидой: “защитница”. Этого достаточно, чтобы смести все сомнения. Решимость поднимается волной, заставляя выпрямить спину. Беру документ и с легкостью разрываю его перед лицом ошеломленного принца.

– Какое безрассудство! – сердится Тельнан.

Мелкие обрывки бросаю в воздух, чувствуя невероятное воодушевление. Мне потребовалось много времени, чтобы понять: Арагон – моя родина. В ней живут люди, которые стали мне очень дороги, и бросить их на произвол судьбы мне не позволит совесть. Моя судьба служить Арагону, как когда-то служил мой отец, а до этого дедушка. Все они мечтали о процветании королевства, о благе для его жителей. Отец вверил мне судьбу Арагона, я не вправе отказываться.

– Я не уступлю тебе трон, Тельнан, – мои слова звучат уверенно и громко.

Принц ничего не говорит и стремительно покидает кабинет. На лице Альтаира замечаю довольную ухмылку. Не трудно догадаться, что он мною гордится. Вслед за исчезновением принца в кабинете появляется Валдуин и Виверн. После рассказа о нашем разговоре с Тельнаном отец меняется в лице. Вероятно, он тоже не ожидал от принца подлости. Он всегда казался ему благородным человеком, ставящим благополучие других выше своих собственных желаний. Однако все мы склонны ошибаться.

Обсудив произошедшее, мы с Виверном выходим в заднюю дверь Академии на площадку. Друг настоял, чтобы я оделась в зимнюю фуфайку с капюшоном. Ему же одеваться тепло не обязательно – драконье пламя не позволит ему замерзнуть. Мы останавливаемся у парапета. Отсюда открывается вид почти на всю территорию Академии, если бы не сгущающаяся темнота. Ночное небо затянуто облаками, и звезд совершенно не видно. Холодные порывы ветра пронизывали до костей. Мысленно благодарю друга за настойчивость.

– Ты признался ей? – осторожно спрашиваю его.

– Признался.

– И что же она ответила? – поворачиваюсь вполоборота к другу.

Он смущенно чешет затылок.

– Что тоже любит меня, но боится, – объясняет он. – Из-за того, что произошло с ее мамой.

Грусть снедает меня изнутри.

– Мне жаль, Виверн.

Друг же, преисполненный надеждой, отвечает мне с улыбкой:

– Я не отступлюсь и буду с ней, пока могу. Даже просто другом.

Первые снежинки опускаются с неба. Несколько мне удается поймать руками, но они моментально тают. На губах невольно появляется улыбка. Предвкушение предстоящего праздника возникает в душе, а после сменяется тоской и зудящей грустью.

– Скоро зима, – констатирует Виверн. – Холода здесь наступают раньше.

В памяти всплывают предпраздничные дни в том мире с Мартой и Валдуином. Мы всегда так ждали снега на новогодние каникулы, а после радовались возможности покататься на санках с высоких белокипенных горок, выставке ледяных скульптур и украшенным мерцающими огоньками домам и улицам. Сколько уюта и тепла хранят эти воспоминания. На глазах выступают слезы.

– Помнишь, как мы украшали елку, готовили праздничный ужин и шоколадные кексы тридцать первого декабря?

– Помню, Мира. А помнишь, когда Валдуину попался кекс с сюрпризом?

Мы весело смеемся, припоминая выражение лица папы, откусившего кусок шоколадного кекса с чесноком вместо шоколадной начинки. Даже Марта не устояла и тоже звонко хохотала вместе с нами, за ней и Валдуин. У Марты всегда был заразительный смех, и не засмеяться вместе с ней не было и шанса. Последний Новый год вместе. Шмыгаю носом от холода, когда Виверн обнимает меня.

Эпилог

Наконец время моих ограничений заканчивается, в компании друзей мы выходим из здания Академии и направляемся к полям. С неба снова срывается снег. Аюна и Айдо рассказывают веселые истории, произошедшие на тренировке по ближнему бою, и заставляют меня улыбаться. Закрепляю зимнюю экипировку и выбираю седло на складе. Альтаир останавливается рядом со мной, пока натягиваю перчатки.

– Вернемся обратно, – говорит он, отнимая у меня перчатку.

Хмыкаю в ответ.

– Что на тебя нашло? Дактар разрешил полеты. Я в порядке, – пытаюсь отобрать у него перчатку, но он поднимает руку вверх.

Предпринимаю несколько попыток достать ее в прыжке, но тщетно.

– Опять твои шуточки? – закатываю глаза. – Мы же договаривались…

В помещение забегает Эдвиг с мерзкой ухмылкой. Замечая Альтаира, он отходит на безопасное расстояние с испуганным лицом и снова натягивает улыбку:

– Говорил, ты пожалеешь, что не заключила союз со мной, – скрипучим голосом произносит он. – Я бы тебя не предал, как тот двурогий на поле.

Альтаир, расправляя плечи и грозно прищуривая глаза, шагает в его сторону. Эдвиг вздрагивает, когда тот нависает над ним, и уходит прочь, как ни в чем не бывало.

Понимаю, что Эдвиг имеет в виду Дана. Мне не терпится увидеть его. Делаю шаг в сторону выхода, когда Альтаир останавливает меня, хватая за руку выше локтя.

– Тебе не стоит туда идти, принцесса, – серьезно предупреждает он.

Выбегаю на улицу и сразу вижу черного дракона с двумя рогами. Он опирается суставами крыльев о землю. Когда Дан замечает меня, на моих губах появляется улыбка. Ноги несут меня к нему. Единственное, чего я хочу больше всего, прижаться к нему и почувствовать, как его пламя воссоединяется с моим.

Дан склоняет плечо у основания крыла, давая понять, что у него теперь новый обладатель. Тея в бордовой фуфайке лихо забирается по его спине и плечу с седлом в руках. Сердце пропускает удар. Она снимает перчатку, касаясь длинной шеи дракона, а потом замечает меня.

– Здравствуй, сестрица. Позволь представить тебе моего нового дракона, – ее губы искривляются в самодовольной ухмылке. – Хотя вы уже знакомы, правда, Дан?

Я ошиблась, сердце не разбилось. Нет. Оно сгорело. Остался лишь пепел. Первое, что мне хочется, уйти. Спрятаться, отдаться боли, пожирающей меня изнутри, и упиваться ей. Однако волна решимости и злости поднимается волной внутри. Нет. Я, Амирия Делиль, дочь короля Теодора, и я не сдамся.