Сергеевич, вы же только приехали, куда же вы поедете сейчас, половина дня уже прошла, а поезд-то только утром будет. — улыбаясь сказала я.

— Да я всё понимаю, — немного сумбурно сказал Порываев, — но мне нужно срочно в мою лабораторию к кондитерам.

— Скажите, что вам нужно сделать? — мне показалось, что, получив примерный рецепт необычного шоколада, Алексей Порываев вдруг растерял всё своё самообладание и цинизм. Похоже, что всё это была «верхняя корка», этакий защитный костюм.

Когда мужчина чуть успокоился, то выяснилось, что Алексею Сергеевичу срочно нужно сделать пробный образец.

И я предложила ему пройти посмотреть нашу лабораторию и заодно познакомиться с Верой.

— Алексей Сергеевич, у нас есть лаборатория, правда я не знаю подойдёт ли она вам, мы планировали её совершенно для других целей, но посмотрите.

Порываев взглянул на меня скептически:

— Фаина Андреевна, а кроме мёда у вас что-то есть?

В результате выяснилось, что кое-что у нас было, к примеру сахар, но всего остального, конечно же не было.

Зато Вера, выслушав от Порываева, что нужно сделать с точки зрения процесса, подтвердила, что всё это сделать, на базе её вновь созданной лаборатории, можно.

Тем же днём в имение вернулся Иван Киреев, привезя с собой хорошие новости по лавке. Все люди были наняты, оборудование завезено и поставлено. Даже в газете объявление подготовили. Через неделю было назначено открытие.

И Иван же обрадовал Порываева, сказав, что всё, что нужно можно в небольшом количестве купить в Екатеринбурге

Порываев сразу схватился за шляпу, но я не разрешила:

— Алексей Сергеевич, себя не жалеете, хоть Ивана пожалейте, он же три дня на ногах, завтра с утра поедете.

— Фаина Андреевна, я же не засну сегодня, — по-простецки сказал Порываев и тут же извинился

— Ещё как заснёте, — пообещала я ему и вызвала капрала

Пока у нас не было построено второй бани, все пользовались одной, и я Иван Иваныча попросила гостя нашего попарить, а что бы ему не скучно было и Ивана туда же.

Незапланированной бане обрадовались все отставники. И капрал попросил нас с Верой не выходить на задний двор.

— Фаина Андреевна, там же речка, ну из бани-то в речку хорошо, — проговорил старый капрал, — но вот вам рано на такое смотреть

Я улыбнулась и пообещала, что мы подглядывать не станем.

А Порываева Кузьма после ужина проводил в выделенную ему комнату во флигеле, и уже через полчаса пришёл и доложил:

— Хозяйка, гость-та ваш, спит, что сурок, только носом свястит.

На следующий день в город поехали все вместе. Конечно, двуколка была перегружена, лишних скаковых лошадей у меня не было, поэтому Ивану пришлось ехать вместе с кучером. А мы с Алексеем Сергеевичем сидели рядышком. Возможно, это было не совсем приемлемо, зато было удобно разговаривать, а учитывая, что при нашем знакомстве, я вообще на его груди в обмороке лежала, то путешествие в двуколке выглядело весьма скромным.

Нас сопровождала охрана. Капрал выделил трёх верховых, двое отставников и Азат, как и в прошлый раз.

— Вам бы выезд купить или заказать, Фаина Андреевна, — констатировал очевидное Алексей.

Иван, обернувшись с облучка, и, как только расслышал, сообщил, что всё уже заказано, через неделю будет готово.

Я не могла нарадоваться на своего нового управляющего, потому как оказалось, что он мне и законника нашёл, именно поэтому я сегодня ехала вместе с мужчинами.

Да и ещё хотела зайти к Пришельцеву, узнать, есть ли новости по делу брата, да ещё и про наших «лиходеев» спросить.

Законника Иван Киреев подобрал сам, потому как забраковал семейного законника штабс-капитана Орлова, выяснив по своим каналам, что этот законник обслуживал в основном очень богатых людей, или аристократов, брал дорого, но особо проблем не решал, везде кичился только своими клиентами.

Мне же Иван посоветовал обратиться к законнику попроще, имя у него было приятное, звали его Николай Николаевич Головко, и работал он с клиентами не такого высокого общества, зато в законах хорошо ориентировался, и исключительно на собственном уме имя себе сделал.

Законник был молод, опрятен и серьёзен. Я ему описала свою ситуацию, дала для ознакомления папку с документами, которые мне передал Аркадий Данилович. Николай Николаевич выслушал меня, всё внимательно посмотрел и спросил:

— Ну, а сами-то вы что думаете? За матушку свою будете платить?

Я ответила честно:

— Не имею ни малейшего желания, поскольку с матушкой моей давно не виделась. Бросила она меня умирать, посчитав что у неё есть другие дела.

— А готовы ли вы к серьёзному шагу? — загадочно прозвучало от законника

— Смотря к чему, — осторожно ответила я и нахмурилась, — поясните.

— Ну, так ваше дело выиграть можно — сказал Николай Николаевич, — только тут такое, матушку вы свою от себя отделяете, лишаете её защиты рода. Долги остаются на матушке, вам же придётся выплатить только проценты.

Я подумала, что такой вариант мне бы подошёл, но не может же быть без но…

И Николай Николаевич продолжил:

— Но, в этом случае, репутация вашей семьи может пострадать.

— Каким же образом? — недоумевая, спросила я.

— Суммы долга больно большие, поэтому, как только вашу матушку найдут, у неё будет две недели на то, чтобы оплатить, а не оплатит, сядет в долговую тюрьму.

— А есть ли ещё варианты? — поинтересовалась я, чтобы точно понимать, что выбрала оптимальный.

— Есть, — впервые за весь разговор улыбнулся серьёзный законник Головко, — договариваться с кредиторами.

Я сразу представила себе, как иду договариваться с князем Дуловым, а он мне снова делает непристойное предложение. И я подумала, что в тюрьму, это, конечно, неприятно, и неизвестную женщину было, конечно, жалко, но себя и Полину было жальче гораздо больше.

Поэтому я кивнула Николаю Николаевичу и сказала:

— Вариант с исключением из рода меня устраивает, действуйте.

После законника поехала к Пришельцеву. Время у меня до встречи с Иваном и Алексеем было. Встретиться мы с ними договорились в моей новой лавке. Я ещё к мадам Голощёкиной хотела зайти, поздороваться. Всё же она мне рекламу делать будет, да и в принципе тётка незлобивая.

В отделение сыска прошла вместе с охраной, по пути к кабинету Пришельцева в отделении царила всё та же суета, было натоптано и накурено.

Постучавшись и услышав, что можно проходить, я открыла дверь кабинета.

Пришельцев был не один. На столе стояла бутылка тёмного стекла и два пустых пузатых бокальчика.

— Фаина Андреевна, — Александр Петрович, поднялся из-за стола, — а я как раз про ваше дело и рассказывал Аркадию Никифоровичу.

И сразу же представил меня:

— Стрешнева Фаина Андреевна, сестра убитого дворянина Стрешнева.

Мужчина с