— осей и меридианов. Будто искусственный спутник собирая — но зачем? Смысл в этом наверняка какой-то был, однако понять его — у Шише не хватало институтского образования. И это тоже — бесило, почти настолько же, как и простой. Персонал пиратского корабля тоже не знал ответа, но справедливо полагал, что наемник из РИ как-то хочет использовать это для разминирования.

Значит, им надо это уничтожить — и на этом, пожалуй, миссия наемника будет провалена. Воевать с их основным кораблем вице-адмирал с определенного момента не сильно хотел — после того, как разведчики доставили сведения о типе корабля, его броне, вооружении и исполненных миссиях.

Шише храбрился на людях, обещая своему экипажу легкую победу. Но где-то в душе понимал, что отряд, способный захватить такой приз, как "Кракен", не может быть легкой мишенью. Да и сам минзаг тоже не выглядел простой добычей, всего на поколение отставая от кораблей "Флота освобождения". Короче говоря, Адский Тич, распробовав деньги и власть, совершенно не хотел умирать — и даже тень риска, которая могла привести его к смерти, рассматривалась им, как недопустимая. Военный, который был готов умирать за свою родину, погиб в нем пять лет назад.

— Мой адмирал, наемники выводят "ЭТО" с орбиты! — Обернулся к капитанскому мостику штурман.

— А их главный корабль? — огладив аляповатый погон с гигантской веткой, и стараясь выражать равнодушие, спросил Адский Тич.

— Находится на заданной орбите, маневров не выполняет. Силовая установка погашена.

— Трусы, — с облегчением выдохнул Тич. — накажем же их за трусость, друзья! Передай на второй корабль — мы выдвигаемся.

— Слава адмиралу! Передаю данные… "Кровавое веретено" следует параллельным курсом. До достижения дистанции гарантированного поражения — два часа десять минут.

— Буду через два часа, — довольно констатировал Тич и направился в свою каюту, на ходу заряжая синтетический наркотик — такое событие, как завершение долгой вахты, определенно следовало отметить.

Но двух часов ему не дали. Для начала резко мигнул свет, на долгие две секунды окатив трюмные объемы непроглядной тьмой. Затем качнулся мир, а во рту поселился кислый запах сожжённой синтетики. Взревели аварийные установки, ударил в глаза темно-алый свет, через который, отталкивая нерасторопные — и что скрывать, располневшие — силуэты подчиненных Шише ринулся в сторону мостика.

— Доклад! — Взревел Адский Тич, глядя в ошеломленные лица вахты, часть которой размазывала кровь из под носа по подбородку.

— Близкий ЭМ-удар…

— Какой, к шайтану, ЭМ-удар?! У нас высший уровень защиты! — Не снижая голоса, одним шагом приблизился он к говорившему и вздернул рукой за воротник.

— П-пробой метрики… Гигантский пробой! Прямо по курсу! — Сорвавшись на тонкий голос, заорали слева за секунду до очередного блекаута.

— Что происходит, сучий ублюдок? Скажи, или я вытащу печень из твоего брюха! — метнулся в темноту Тич.

Аппаратура, будто бы с сомнением, вновь начала медленно пробуждаться.

— Они… У них!! — Тыкая в экран, продолжал визжать в человек.

— Ну?! — Наградив истеричку тумаком, встряхнул его за плечи Шише. — Солдат, доклад!

- "ЭТО" искажает пространство! Постоянные пробои! Будто… будто тысячи гиперпрыжков на один миллиметр… Они рвут реальность!!

— Какого шайтана это вообще возможно?!

— Невозможно, мой адмирал! — Замотал тот головой. — Но оно есть! Гигантский гипердрайв! "ЭТО" — гигантский гипердрайв на раме! Без ничего!!! А мы в струе его перехода! Строго запрещено! Нас разорвет!

— Маневр уклонения!

— Отказ двигательной установки, мой адмирал!

— Синхронный залп всех орудий по левому боку! Всю кинетику для разворота!

— Выполняю, мой адмирал!

— Что делает "Веретено"? — Заложив руки за спину, кусал губы Шише, пытаясь разглядеть в пустоте силуэт союзника.

— Не отвечают… Повторный запрос…

— Не надо, — тихо произнес вице-адмирал, только что ставший адмиралом.

Потому что только что маленькую полоску отраженного света, бывшую союзником, на его глазах нашинковало на десяток сверкающих искр…

А затем и часть мостика — с экранами, персоналом, переборками и всем тем, что отделяло Шише от пустоты, срезало скальпелем искаженного пространства.

Тело Адского Тича выдернуло вместе с объемом корабельной атмосферы. Человек гибнет в пустоте за десять минут. Благодаря комплектам имплантов, купленных за кровавые деньги, тело пыталось жить еще час. Из-за принятого Тичем наркотика, комплекс обезболивающих не мог быть применен ввиду конфликта активных компонентов. Поэтому весь этот час новоявленный адмирал умирал весьма болезненно и очень скверно, на живую прочувствовав отказ каждого органа и каждой клетки тела.

Призовой команде, добравшейся до обломков кораблей, досталось тело со вскипевшей кровью, разорванными глазами и срезанными искажениями конечностями. Но банки памяти имплантов, подтверждая высокое качество исполнения, уцелели все до единого.

* * *

Через два часа после того, как отряд забрал все, что уцелело после катастрофы, каскад из трех синхронизированных гипердрайвов, снятых, как и для Ориона, непосредственно с базы ССФ, продолжил свою работу, создавая на самой границе минированного пространства нарастающее гравитационное искажение, которое в самом скором времени должно было стать равным газовому гиганту.

Послушные гигантской мощи, объекты минированного пояса астероидов без особой охоты потянулись занимать новые орбиты.

* * *

Хватило неполного месяца, чтобы каменный мешок стал достаточно разрежен и растянут в пространстве. Словно из пробитого пакета с крупой рассыпались по системе ленты минированных субпланетарных объектов — смертельно опасных вместе, но вполне безопасных, если не подходить к помеченным маркерами объектам на близкое расстояние.

"Сеть Эрлика", как подобает машине, не видела в глобальном и явно природном возмущении врага. Разве что чувствовала легкое машинное неудовольствие — от частично теряемой вычислительной мощности из-за слишком далеко ушедших юнитов сети. Тем не менее, ее ресурсов все еще было достаточно, чтобы похоронить средних размеров флот любой современной державы. Оттого работать даже внутри искусственного "ущелья" в минном объеме приходилось с большой оглядкой.

По результатам двухнедельных просчетов с девяностопроцентной загрузкой всех мощностей Авеля, в брешь, прогрызенную гравитацией, отправился первый за многие годы живой человек. Один человек.

Он передвигался на турецком корабле с многочисленными следами сварки на обшивке. Его тело, упакованное в странного вида доспех, было закреплено в гермобоксе шлюзового отсека. А в его внешности многие из выпускников Летной Академии Измира узнали бы капитана Коца Шише. Люди близлежащего фронтира, которым повезло уйти от пиратов живыми, признали бы в нем Адского Тича, вернувшегося из ада. Но он был ни тем и не другим — безвольный, еще не оформившийся разум внутри выращенного в пробирке клона, соответствовал старой личности только на генетическом уровне. Еще его объединяли с предшественником наборы имплантатов, форма и коммридер, закрепленный на левой руке — все, что уцелело, и все, что могло идентифицировать в нем действующего капитана флота Турции.

Разогнанный приваренными на живую двигателями, корабль