вам уже сказал, если ваш сын хочет вас видеть в своём номере – пожалуйста, я запрещать не стану, а вот на новый номер не рассчитывайте! – подытожил Филипп свою реакцию на все эти лисовыверты.

– А питание?

– И питание тоже.

– Но у меня дети! Как вы можете?

– Как я могу что? Не пускать в свой курятник пять взрослых лисиц? – усмехнулся Соколовский. – Да запросто, Лариса, запросто! – от ледяной улыбки Линфору отчего-то пробрала дрожь, и она ощутила себя так, словно в неё из ружья целятся!

Нет, конечно, она ещё раз попыталась – что поделать, если Линфора много лет жила в окружении лисовинов, которые волей-неволей старались её подстраховать, обеспечить хотя бы необходимым, и не имели возможности отказать «лисе с лисятами»? Привычка надёжно стала частью её натуры, а осознать, что младшая из «лисяток» уже стала взрослой и никто из родичей и соседей вообще-то уже не рвётся ей помогать, она пока не успела.

Правда, пришлось понять, что с этим типом её приёмы работают как-то плоховато…

– Никак не прошибить, как кирпичную стену прокапывала! – сердилась Линфора, выходя из кабинета кинозвезды. – Возмутительно! Просто возмутительно!

Она была слишком самоуверенна, чтобы оглядываться, и слишком привыкла к восхищению, чтобы понять, что это за холодок, пробежавший между лопатками. А вот если бы обернулась и успела поймать ледяной многообещающий взгляд с нехорошим прищуром, то, пожалуй, вела бы себя потише!

Глава 20. Чучелом или тушкой

Соколовский с ледяным отвращением смотрел вслед особе, которая для собственного удобства готова навесить на сына лишний долг… Да что там! Готова без раздумий послать его в опаснейшую поездку, из которой мало шансов вернуться живым.

– Мне, конечно, не было бы до них дела – каждый вправе жить свою жизнь так, как считает нужным, только вот этот лис мне пригодится. Опять же, вы сами сюда приехали, сами нарывались, поэтому, не взыщите, неуважаемая!

Да, заморочить всю эту чернобурую пятёрку было проще простого, только вот Филиппу Ивановичу нужен был вовсе не их спешный отъезд к родимой норе, и даже не то, чтобы они перестали вытягивать деньги и силы из Итаффина, а нужно было, чтобы он сам осознал, кому и сколько должен помогать.

Правда, пока Итафф об этом и не думал, а пытался понять, как же ему выжить в ближайшее время?

– Этот негодяй… он отказался давать нам номер! – бушевала мать после встречи с Соколовским. – Он так со мной разговаривал…

– Он обидел? – заахали дочки.

– Конечно, обидел! Он заявил, что не будет увеличивать долг Тафа, что ему это, видите ли, невыгодно! Да при чём тут выгода? Я же его прошу!

– Мам, – устало вздохнул Итафф, – какое ему дело до твоих просьб?

Правда… лучше бы он молчал! На него налетели и мать, причитающая о бесчувственном чурбане с хвостом, который просто губит её своим равнодушием, и сёстры, каждая из которых визжала что-то возмутительно-пронзительное на эту же тему.

– И вообще, как мы тут разместимся, ты подумал? – наступали на Итафа лисы.

– Я тут нормально размещался, а вас и не приглашал, – буркнул он, сделав ситуацию ещё хуже!

Обычно в такие моменты он попросту сбегал из дома, отправляясь в очередную поездку. Но сейчас-то не сбежать – некуда, не на что, да и попросту нет сил!

Ещё больше Итафф затосковал, когда понял, что мать и сёстры собираются занять диван, а ему абсолютно всерьёз предполагается спать на полу. Нет, в походе он и на земле спал без проблем, но сейчас он ранен, чувствует себя по-настоящему плохо, только вот никого это не касается!

Когда Итафф был в ванной, Таня принесла ужин, и к его возвращению в комнату от еды остались лишь грустные воспоминания.

– Мам, тут было только на понюх, и то, всё такое… диетическое! – недовольно фыркнула Ити, вылизывающая тарелку.

– Да, нам надо заказать что-нибудь вкусное и много! – заявила Иифа.

Остальные две сестры, которые тоже, разумеется, не наелись, активно кивали, соглашаясь с тем, что нужно срочно сделать заказ.

– Лисы в присутствии лисовинов из их семьи никогда и ни за что не платят! – усмехнулась Линфора. – Пусть вам Итафф заказывает! Если у него самого нет денег, он может занять у Уртяна и не позориться!

Итафф только глаза прикрыл – да, Тян предлагал деньги, но он категорически не хотел этого делать. Проще было влезть в потайной карман и добыть оттуда неприкосновенный запас.

Показывать матери, что хоть какие-то деньги у него всё-таки есть, было категорически неразумно – потом же не успокоится – так и будет вытрясать из него ещё, не поверив в то, что это последнее, так что Итафф опять лапа за лапу поволокся из номера, якобы отправившись искать Уртяна.

Менять облик и доставать деньги посреди коридора было нелепо, так что он призадумался, а потом, вспомнив, что Таня не запирала смотровую, отправился туда.

– Хоть здесь повезло! – обрадовался рыжий, со всей возможной поспешностью юркнув туда.

Принять людской вид и достать из кармана деньги было несложно, но он решил немного побыть тут – в тишине и на диване – так-то уж точно лучше, чем с криками, визгом, бесконечными требованиями, да ещё и лёжа на полу.

Примерно через пару часов Таня сообразила, что, кажется, не заперла смотровую комнату:

– Вот растяпа! – решила она и отправилась в гостиничный коридор.

Нет, ей и в голову не пришло, что там может кто-то прятаться, а заглянула она в комнату исключительно по привычке.

– Ой, а он тут что делает? – удивилась Татьяна, увидев на диване спящего Итаффина в людском виде.

Конечно, он тут же проснулся и отчаянно смутился, разумеется, с ходу заявив, что это он случайно и вообще сейчас же уйдёт, но тут в дело вмешался рок, фатум или просто Муринка:

– И ничего не шлучайно! Они его на полу шпать заставляют! И еду шожрали шами, а ему ничегошеньки не дали, а ещё пилили-пилили-шверлили, я чуть не покуша́ла их вшех, только меня Тишуна за хвошт держала и не пушчала!

Таня разом ощутила и горячую благодарность к умнице-Тишуне, и яростное возмущение в адрес отвратительной семейки, которая так обращается с тем, кто ради них рисковал жизнью и здоровьем!

Она хмуро покосилась на изумлённого и покрасневшего до кончиков ушей Итаффа, выловив из