рано пока. Самогонку гнать, как все книжные попаданцы, я торопиться не буду. Нам пока и мёда хватит. А вот перед тем, как в Киев пойду, можно будет и нагнать первача. На продажу.

— Козьма, — я посмотрел на приунывшего было плотника, который, наверное, подумал, что князь про него забыл. — Тебя назначаю главным архитектором. На тебе все строительство в деревне. Разметить надо всё заново. Город ставить буду тут. Не сразу, но скоро. Я тебе покажу основную схему, и надо будет уже лес готовить для основных построек. В помощь тебе, вот, старичков бери и мальцов, кто пошустрее.

После слова «главным» мужик чуть не поперхнулся и сильно побледнел. Но потом, когда я сказал, что что-то там ему покажу, бледность постепенно опять сменилась на здоровый румянец.

Я оглядел всех собравшихся «сестёр», которым только что раздал «по серьгам», и посмотрел на скромно сидящего в уголочке волхва.

— А теперь, напоследок, про сладкое! Хочу поделиться с вами своей самой главной тайной!

Все затихли и даже затаили дыхание.

— Доли на княжьем столе я распределю исходя из заслуг каждого в ближайшие полгода. А главным источником моего богатства будет… продажа волшебных амулетов!

…

Волеслав всё-таки подавился отваром и громко закашлялся.

— На берегу речки надо будет сделать нормальную пристань для лодок и поставить лабаз для торговли и приёма торговых гостей. В деревню никого не пускать, — продолжал я перечислять задачи на ближайшее будущее. — Торговать будем по правилам. И не со всеми. Сначала будем всех проверять, а потом рекомендацию брать от постоянных покупателей. Защиту лабаза и деревни я, естественно, беру на себя.

Я почувствовал, как у меня внутри опять проснулась старая привычка: делить мир на процессы и риски. И сейчас я пытался увеличить первые и заметно снизить вторые.

— Погоди с лабазом, княже! — волхв наконец-то откашлялся. — Ты про какие амулеты тут речь ведёшь?

— Про простые бытовые, — я принялся загибать пальцы: — Горюч-камень, ледник, светляк, лекарский и толмач.

Все по-прежнему боялись вздохнуть и с ужасом переводили взгляды с меня на волхва.

— А толмач, значит…

— Ну да, языки разные там…

— Ясно.

В установившейся за столом минуте молчания слышно было, как за окном опять начал падать снег.

— И почём продавать такие амулеты будем, княже? У местных-то и серебра со златом столько не будет, чтобы купить такие сокровища.

— Упс… — об этом я как-то сразу и не подумал.

С такими плюшками надо, наверное, прямо в Киев ехать или может и за море в Царьград сразу. Кто цену нормальную за такие волшебные эксклюзивы тут даст? А обесценивать сразу их тоже нельзя. Могут ведь попробовать и просто отобрать. Никто ведь пока не знает, что у них это не получится, но желающих явно будет много.

— Тогда начнём с малого. Светляк, лекарский и толмач. Причём заряжать их будем только у нас тут за отдельные деньги. Я там специальный ключ на зарядку повешу.

Про ключ они, скорее всего, опять ничего не поняли, но это я больше для Ники сказал, для фиксации новой идеи.

Я вытащил из кармана речной окатыш размером с ладонь и положил на стол. Три раза коснулся его пальцем, и он засветился ровным тёплым светом, ярко освещая всё помещение клети, где мы собрались.

— При продаже я буду кодировать его на покупателя, — продолжал вещать я в гробовую тишину. — Никто кроме него не сможет им пользоваться. А, стало быть, и перепродать такой светляк он никому не сможет. Будем сразу выстраивать монополию.

Колыван с абсолютно круглыми глазами внезапно перекрестился. Старая уже почти забытая привычка тут всплыла внезапно.

Остальные продолжали сидеть, широко раскрыв рты от удивления. Даже у волхва челюсть съехала вниз и только что об столешницу не ударилась. На его тусклый светляк в посохе мой камешек был совсем не похож.

— И долго он так гореть может, — наконец произнёс самый образованный из всех Колыван.

— Три месяца непрерывно. Но ведь его можно днём и выключать.

Я снова дотронулся до камешка, и он погас.

У всех как будто дыхание вновь включилось. Выдохнули все разом.

— Ну, княже, удивил! — Волеслав вытер со лба пот и потянулся опять к кружке с отваром. Хотя по его лицу ясно было, что надо было ему туда плеснуть чего покрепче. Светляк в его посохе ни в какое сравнение не шёл с моим новоделом. Как болотная гнилушка против светодиодного прожектора.

Он отхлебнул пару глотков, приводя дыхание в норму и после этого опять посмотрел на меня выжидательно.

— А остальные? Лекарский и толмач?

— Лекарский будет лечить пока только кости и суставы. На пять применений его хватит. А толмач сможет речь переводить с одного языка на другой непрерывно в течении тех же трёх месяцев. Надо просто навести его на собеседника, и вы сможете понимать друг друга.

Теперь уже все дружно потянулись за своими кружками, чтобы смочить пересохшее от такой информации горло.

— А горюч-камни? — влез с вопросом всё-время молчавший до этого Авдей. Всё-таки не ошибся я в нём, есть у него эта торговая жилка!

…

На улице уже опустились сумерки, и в клети стало заметно темнее. Я опять включил святляка, и наше заседание продолжилось почти до глубокой ночи.

Когда мы, наконец-то, закончили обсуждать все основные вопросы, я вышел на улицу. Небо было чистое. Луна почти круглая. Звёзды — как крупная соль по чёрному полотну. Снег под ногой скрипел так, будто ему больно. Морозец к ночи ударил от души. Изо рта тут же пошёл пар.

Я вдохнул свежего морозного воздуха. Никакого запаха навоза и чего-то ещё исконно-деревенского. Собаки не лают. Коровы не мычат. Скотину-то всю угнали или зарезали на мясо. Надо будет прикупить по возможности.

— Ну что, княже, — тихо сказала Матрёна, выйдя следом и став рядом. — Всех рассудил, всех назначил. Теперь и самому время отдохнуть?

— Ага, если дадут, — усмехнулся я. — Опять ведь поднимут ни свет ни заря. Это они сейчас ещё до конца не осознают все последствия моих сегодняшних слов. А как переспят с этим, то завтра поутру и за головы схватятся. Я же всем сегодня столько работы накидал, что о спокойной жизни ближайшие месяцы только мечтать придётся. Даже тебе.

— Я сдюжу, ты не переживай! — она махнула рукой. — Была бы награда по заслугам…

Я взглянул на неё, и она отвернулась. Эк, её слова Роксанки-то зацепили!

— От каждого по способностям — каждому по труду. И княжеская премия за особые способности и усердия.

Я приобнял её за плечи.

— Ты вот уже заслужила. Пошли, премию выдавать