Я бежала, пока дом не скрылся из виду, а затем свернула в переулок, где уткнулась в мусорный бак. Привалившись к нему, я закрыла глаза и пыталась впитать в себя драгоценный воздух.

Да, я больше никогда этого не сделаю.

Зачем люди добровольно так себя мучают?

И ради удовольствия?

Я могла бы придумать миллион хобби и занятий, которые приятнее, чем этот забег смерти!

Отказавшись от идеи заняться спортом, я отдышалась, привела себя в порядок и направилась обратно на улицу в поисках ближайшего ресторана фастфуда.

***

Я сидела в углу своего любимого фастфуда, уплетая лучший, чертовски вкусный Биг Мак в своей жизни, когда знакомый голос за спиной произнёс: — Голодная?

Моё сердце замерло в груди.

Застыв на мгновение с доброй горстью картошки во рту, я обдумывала варианты. Остаться и встретиться с ним, как взрослая, или бежать куда подальше.

Зная, что больше никогда в жизни не стану бегать, я с трудом проглотила огромный ком картошки и повернулась в кресле, чтобы встретиться с ним взглядом.

В тот момент, когда мои глаза наткнулись на его лицо, внутри меня взметнулся целый ураган бабочек. Его светлые волосы были зачесаны назад, лёгкая щетина на подбородке выглядела чертовски привлекательно, а глаза?..

Господи…

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, всё ещё немного запыхавшись после своих недавних «подвигов».

— Исполняю обязанности по удовлетворению беременных прихотей, — усмехнулся Хантер, помахав перед собой бумажным пакетом. — По всей видимости, ни в одном другом заведении наггетсы не такие хрустящие, как здесь. — Кивнув на стул напротив меня, он добавил: — Не возражаешь?

— Конечно, — пробормотала я, отодвигая поднос, чтобы освободить для него место.

— Значит, — протянул Хантер, когда устроился напротив, — может, объяснишь, почему ты одета так, будто собираешься участвовать в олимпийских забегах?

— Очень смешно, — проворчала я. — Я была на пробежке.

— На «еды пробежке»? — фыркнул он.

— Ой, да пошёл ты, — огрызнулась я, запустив в него картошкой. Сделав глоток колы, я добавила: — У меня не получается заниматься спортом, но вот в еде я профи. — Пожав плечами, я сказала: — Не суди меня.

— Я никогда не сужу, — ответил он, не отрывая от меня своих пронзительных голубых глаз.

Я доела свою еду в комфортной тишине, совершенно не беспокоясь о том, что Хантер наблюдает, как я с аппетитом набиваю рот. Он видел это уже тысячу раз, так что я не собиралась начинать переживать по этому поводу именно сейчас.

К тому же рядом с Хантером я чувствовала себя странно спокойно. Его лёгкий, принимающий характер был одной из лучших черт его личности и одной из моих любимых вещей в нём. Он умел заставить меня расслабиться.

— Хочешь пойти со мной домой? — спросил он вдруг, ошеломив меня.

— Домой? — пискнула я.

— Да, — подтвердил он, одаривая меня одной из своих чертовски обаятельных полуулыбок. — Домой.

— Эм… — я неловко поёрзала на стуле. — Мне, наверное, не стоит…

— Заткни этот голос в своей голове и подумай сама, ХК, — спокойно возразил он, глядя мне прямо в глаза. — Чего ты хочешь?

— Я хочу пойти с тобой, — выдохнула я, сама поражаясь своей честности.

Оставался один вариант: либо пойти с Хантером, либо проглотить свою гордость и позвонить Аннабель, чтобы она меня забрала.

Тут и думать нечего.

Хантер.

Каждый. Чёртов. Раз.

Он встал и протянул мне руку.

— Тогда пошли.

И, да простит меня Господь, я вложила свою ладонь в его и пошла за ним.

***

Лаки

Я понятия не имел, что такого произошло, раз Хоуп Картер решила заняться спортом по собственной воле, но догадывался, что дело чертовски серьёзное. Она выглядела совершенно несчастной, когда я увидел её, сидящую в углу ресторана.

Сейчас она сидела на пассажирском сиденье моего грузовика, напоминая потерявшегося щенка, пока я вёз нас обратно на Холм. Я был рад, что она поехала со мной без споров, потому что ни за что на свете не оставил бы её там одну.

Если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть, насколько эта девушка уязвима. Она была печальной, растерянной и чертовски потерянной в своих мыслях.

И мне это чертовски не нравилось.

— Почему тебя так называют? — вдруг спросила она.

Это были первые слова, которые она произнесла почти за час, и они застали меня врасплох.

— А?

— Лаки, — уточнила Хоуп, повернувшись ко мне. — Откуда это прозвище?

Я улыбнулся, вспоминая. — Когда я был в детском саду, выбежал за пределы игровой площадки, пытаясь поймать мяч, который мне бросил друг. В этот момент по улице ехал огромный грузовик U-Haul… он проехал прямо надо мной.

— О боже! — ахнула Хоуп. — Ты…ты в порядке?

— В полном, — ответил я с улыбкой. — Ни царапины.

Она уставилась на меня. — Как?

— Видимо, даже в четыре года мои инстинкты выживания были на высоте, — хмыкнул я. — Я просто упал на спину и прижался к земле. Грузовик проехал прямо надо мной, даже не задев. Когда ребята позвали учительницу, она обозвала меня Лаки — но сперва отчитала при всех, конечно. — Пожав плечами, я добавил: — Прозвище прижилось.

— Ну, для ребёнка, который увернулся от смерти, это довольно уместное прозвище, — заметила Хоуп, улыбаясь. — Единственное прозвище, которое мне когда-либо давали, — это Хоупи-Медвежонок. — Она сморщила нос с явной неприязнью. — По словам Дерека, я была «сумо-малышом» и напоминала ему плюшевого медведя.

— Все младенцы пухленькие, — попытался я утешить её, сдерживая смех. Она выглядела чертовски мило, надув губы. — Для ребёнка это милое прозвище.

— О да, просто чертовски мило, — фыркнула Хоуп. — Попробуй быть двадцатишестилетней женщиной, которую до сих пор вся семья называет так. — Она передёрнула плечами и скрестила руки на груди. — У меня и так проблем хватает, а тут ещё и родня, которая зовёт меня чертовым плюшевым мишкой.

— А по мне, так ты красивая, — сказал я, решив вставить свои пять копеек. — И вообще, самая непохожая на плюшевого мишку девушка, какую я когда-либо видел.

— Да-да, конечно, — закатила глаза Хоуп. — Даже в моей «олимпийской» форме?

— Особенно в ней.

До конца поездки Хоуп молчала, но блеск в её голубых