королевству, Речи Посполитой. И лучше им не ведать, что иногда ради этого величия нужно совершить нечто по-настоящему низменное. Или, хотя бы, двойственное.

Все те же люди.

Сапеги и Дорогостайский, Братья Потоцкие, Вейхер, Новодворский. Не было никого от казаков и это понятно. Также на совете присутствовал один из рыцарей иезуитов Иоганн Грубер, сидевший не за столом, а как человек внешний и не принадлежащий элите Речи Посполитой, разместившийся отдельно, в тени.

Фигура его с одной стороны казалась неприметной, а с иной, напрягала шляхтичей.

Этот немец казался им всем, хотя никто не признавал это, далеко не божественной, а скорее дьявольской. Какой-то рыцарь, смеющий говорить с королем наравне с ними. Немыслимо.

Еще на совете был гость. Московит. Единственный, кто смог выбраться из Москвы, захваченной этим самозванцем Игорем. Куракин, Иван Семёнович. Человек верный, служащий ранее под началом князя Мстиславского, а сейчас готовый сделать все, что потребуется.

Пока что от него нужны были слова. Более подробное разъяснение того, кто же этот Игорь. И как, дьявол! Как он смог оказаться здесь со своим войском. Встать под Дорогобужем. Наседать на них, выдавить все разъезды за Днепр, отбросить. А еще, вызвать короля Сигизмунда на поединок.

— Говори, московит. — Король махнул рукой.

Куракин поднялся, поклонился.

— Ясновельможные паны. Я был знаком с Игорем. Видел его несколько раз. Это… Это. — Он задумался. — Если по-вашему, выходит шляхтич с самого низа, почти без родословной. Отец его был приближен князем Мстиславским. Взят неведомо откуда и служил Ивану Федоровичу верой и правдой для достижения нашей цели.

Все взгляды были устремлены на говорившего и тот продолжал.

— Вел этот молодой человек разгульную жизнь. В Москве о нем говаривали, что он, как и некоторые молодые… Шляхтичи, получается по вашему, не имеет ни чести, ни достоинства. Ни саблю в руках не может держать ни на коне скакать.

— Так как, московит… Как он оказался здесь? — Процедил один из братьев Потоцких. — Говорят, он сам убил Жолкевского. А тот, помимо того, что был дельный полководец, которому равных среди нас мало. — Поляк презрительно кинул взгляд на представителей от Великого Княжества Литовского. — Так он еще и с саблей был весьма умел. А ты говоришь…– Он сморщился.

— То — то и оно. Мыслю я, что это самозванец. Иной человек. Или… — Куракин перекрестился. — Колдун.

Повисла тишина, ясновельможные паны начали переглядываться.

— Это как? — Проговорил Дорогостайский. — Что за бабкины сказки? Какой колдун?

— Игорь тот, которого я знаю. — Пожал плечами Куракин. — Говорил с одним человеком в Москве. Я его туда возил. Сам. Звать его было, Корела, Андрей Тихонович. — Московит перевел взгляд на Сапег. — Ясновельможные паны должны знать этого человека. — И… Он учил его. А по Москве говорят что Корела, никто иной, как колдун был.

Ян Сапега сморщился. На его лице было четко написано, что Куракин несет какую-то мистическую околесицу.

— Да, я знал этого человека. — Поднялся Лев. — Он был при Деметриусе, том… — Канцлер Литовский кашлянул. — Том, что первый был и с тобой, мой король, говорить хотел. И в поход на Москву, чтобы трон вернуть законный, людей собирал.

— И что этот Корела? — Вопрос короля, судя по интонации был больше задан для порядка, чем с интересом.

— Толковый атаман. Отважный, лихой, дурной, как многие из них. Донец, не наш, не Запорожец. Но… — Сапега перевел взгляд на Куракина. — Он не колдун. Насколько я знаю. Один из многих толковых атаманов. А все это чернокнижие таким как он приписывают другие, темные и не сведущие люди.

Он хмыкнул и сел, показывая, что сказал все.

— Колдун или нет, мой король… — Попытался выровняться московит. Назвал короля Речи Посполитой своим, что сильно ударило по ушам всей собравшейся шляхте. Кто он такой, этот московский князек, чтобы вести себя так. Своих предал. Нужен ли он здесь? До времени да, а потом? Потом пускай вон воюет со своими. И там смерть свою найдет. Земли для таких как он лишней в Речи Посполитой нет.

— Дальше говори. — Махнул рукой Сигизмунд.

— Дальше… Мстиславский того Игоря на юг отправил. С подметными письмами. Чтобы татары весь юг Московии разграбили, чтобы Шуйского проще скинуть было. Ну а потом… — Он помялся, помолчал, но продолжил. — Потом откуда ни возьмись, с юга, появился этот… Этот дьявол. Игорь Васильевич Данилов. Он войско собрал из казаков и служилых людей. От Воронежа повел их…

— А что татары⁈ — Выкрикнул второй брат Потоцкий. — Где они? Им же заплатили.

— Они… Они ушли в степи. — Пожал плечами московит. — Этот Игорь разбил их.

— Татар⁈

— Брехня!

Взревели оба брата. И было почему. Как человек с силами, пускай даже нескольких приграничных городков, смог дать бой и отбросить орду? Татары шли грабить. Да они последнее время были не в лучшей форме. Сил поменьше имелось. Но истощенная московия всеми своими силами только смогла бы разбить их. А тут чудо.

— Может он их человек? Может татарин? — Предположил Дорогостайский.

— Нет. Я был под Серпуховом. Куда Дмитрий Шуйский повел свое основное войско. — Он криво усмехнулся. — Хотели как лучше, получилось, как всегда. Мы то думали… Ударим на этого самозванца, ослабим силы наемников. Ну а среди наших воевод, бояр, многие за Мстиславского были. — Лицо его исказила гримаса. — А этот… Колдун, черт, упырь… Он не только наемников побил, так еще и боярскую конницу всю посек и потоптал. Иван Федорович столько средств на это положил и времени. Шуйские же думали, все за них, все вокруг них. А мы — то готовились. Так готовились все поставить, чтобы сына твоего… — Куракин Иван Семёнович согнулся в поклоне и изобразил реверанс на европейский манер. Достаточно неказисто и нелепо, но старался как мог. — Сына твоего на трон посадить хотели.

— Так, что он за человек — то, этот Игорь? — Лев Сапега подал голос. Из его уст вопрос казался наиболее странным, потому что племянник — то уж точно все поведал. Как иначе — то. Они говорили и не раз. А Ян с Игорем лично общался.

— Племянник твой, полагаю, лучше знает. — Не преминул подчеркнуть факт московит. — Я его лично сам не видел. Не ведаю. Рассказал, что знаю. И мыслю,