знаю. И если бы я сейчас надавил, даже они бы у меня тут ссались, прижав хвосты к жопе.

— По факту. Свадьба, дети. Забирать её у тебя я не планирую. Она свободно передвигается, — отвечаю, ничего не скрывая. Мне как бы вообще похуй, что он думает, что хочет и о чём мечтает…

— Что по поводу её деятельности?

— А что там?

— Ты понимаешь, что для неё это важно…

— Понимаю, оттого и даю ей возможность самостоятельно решать, когда рожать… Я ничего такого не делаю. Принуждать не собираюсь. Общие планы озвучил…

— Ясссссно, — отодвигается он к спинке стула. — Что она говорит об этом?

— То и говорит… Когда придёт время… — отрезаю устало. — Я не вижу смысла дальнейшего диалога на самом деле…

— Но он есть, Амир. Потому что семья — это семья. Быть может, тебя не учили этому…

— О моей семье не смей даже пасть свою разевать, понял, — подрываюсь, ощущая такую злобу повсюду, что искрит. Кровь тут же начинает кипеть. Ещё раз скажет что-то подобное, сразу в табло получит. Без лишних сюсюканий.

— Воу, полегче, пацан… Уважение прояви, — рявкает её дядька с гонором. — Ты с отцом разговариваешь.

— Мне похуй с кем.

Тоже мне, блядь, статус нашли…

— Сука… — усмехается Алек. — Ты пиздец борзый, конечно… Я таких как ты ещё вообще не встречал… И надо же было на свою голову…

— Не повезло… — парирую, пока он смотрит в одну точку на столе.

— Поехали, кароче… — говорит неожиданно, вызвав у меня удивление.

— Куда, нахер, ещё?!

— Побазарим, как мужики, на стрельбище. Ссышь?

— Да ты задолбал меня уже… За эти три года жизнь ничему не научила, да? — спрашиваю, практически рыча на него.

— Поехали уже… Я уже понял, что тебя только пуля в лоб успокоит. А её от тебя, похоже, даже это не оттянет. Поехали, — зовёт меня, и как бы я не хотел… Я тупо иду за ним… Потому что он Алисин батя. Потому что это важно… Как она говорит «Семья. Я люблю его… Потому что я знаю, что на свете есть только два мужчины, которые готовы за меня бороться… Которые могут… Страдать и терпеть боль».

Двигаясь за ними еду следом туда, где они там с парнями своими постоянно стреляют. Я знаю, что он детей своих возит сюда… Видел, не раз… С одной стороны, правильно делает. Потому что нас иначе пользоваться учили. Дали в своё время пневмат и сказали денег приносить… Со стороны отца было жестковато, но хули я сделаю, если он у меня не был неженкой.

Вылезаю уже там… Он открывает багажник, достаёт оттуда несколько пневматов, мишени… Молча передаёт мне.

— Куда тебе попало? — спрашивает, а я смотрю на него, очевидно, подозреваю, что Алиска что-то рассказывала.

— В шею. В двух миллиметрах от артерии. Сквозное. Позвонок не задело.

— Везучий ты. Гадёныш.

— Ага. Ну и хера надо-то?

— Выбьешь десять из десяти, я отъебусь от тебя раз и навсегда.

— Нет проблем. Но ты и так отъебёшься, — говорю ему уверенно. — Иначе я просто сам тебя отъебу.

— Слышь…

— Всё, харэ уже бычить друг на друга, а, стволы берите… — суетится дядя.

— Я не понял… А для тебя какие условия? — спрашиваю у Алека, а он пожимает плечами.

— Чё хочешь?

— Чтобы на свадьбе нашей был, — угораю, а он приподнимает бровь.

— Я и так там буду.

— Сука, я же несерьезно… Мне вообще похер, будешь ты или нет.

Так и общаемся… И плевать мне, что кто о нас подумает. Десятку я выбью, как нехер делать… Ну, как думаю… Только вот едва делаю первый выстрел и понимаю, что у него прицел сбит.

— Ты чё специально? Я тебя щас вместо мишени выставлю.

— Ты рот прикрой, щенок, лучше. Чё там у тебя? — выхватывает пистолет из моих рук и делает выстрел с одной левой, попадая в центр. — Лошара…

— Слышь!

— Так всё, блядь! — снова дядька. — Вы достали меня. Ща я сам десятку выбью и на хер пойдёте оба…

— На, пристреливайся, — толкает отец пистолет мне в грудак, а сам начинает стрелять. И именно в эту секунду лисице приспичивает мне позвонить, конечно же… С её подозрениями и ревностью не взять тупо не могу… Потому что будет истерика и добра не жди… Поднимаю… И начинается…

— Да, Алиса…

— Амир… Где ты? Можешь говорить?

— Не очень. Я приеду через час.

— Это что… Выстрелы какие-то?! Ты где вообще?! Амир?!

— Не важно, кароче. Сиди дома, я буду скоро! — скидываю трубку и весь на нервозе подхожу к линии огня. Начинаю стрелять от злости и просто в клочья разношу мишень, пока эти двое смотрят на меня и не моргают…

Я не знаю, почему её голос вот так на меня влияет… Когда она орёт на меня, я становлюсь неадекватным…

— М-да… Заебись… Красавчик… — комментирует этот Егор. — Куда теперь стрелять будем? По банкам?

— Алиса звонила… Домой меня требует… — объясняюсь, хер знает зачем…

— М-м-м… Узнаю свою дочь, — говорит он, перезаряжая пистолеты. — И что… Послушаешься?

— Это чё какие-то упрёки? Если я в жизни кого-то и собираюсь слушаться — это семья. А она как раз моя семья. Так что нехер мне на уши приседать…

Он смотрит на меня таким взглядом… Будто я для него Америку, сука, открыл…

— Ладно, я с тобой поеду, — заявляет нагло, а я начинаю ржать.

— Ты ничё не перепутал, не?

— Нет. Потому что она рада будет нас вдвоём видеть. А мне нужно извиниться перед ней… И нормально помириться. Ибо я скучаю по своему ребёнку. Если это нужно сделать через такого упыря как ты, не вопрос… Я всё, что надо сделаю, — добавляет он, заставив меня закатить глаза и громко тяжело выдохнуть.

— Давай, не ссы, поехали… — зовёт за собой, заталкивая всё обратно в тачку. — Егора, уведешь? Я с ним поеду, на его.

— Да не вопрос… Давайте, не убейте друг друга в дороге, — бросает напоследок и остаётся там, а мы садимся в машину… У меня аж всё скукоживается. До того я его терпеть не могу, но всё равно думаю об Алисе… Всё время, блин, о ней думаю… Чё бы со мной не происходило… Умираю — думаю о ней… Живу — тоже самое…

— Коньки заказала? — спрашивает, а я киваю. Потому что знаю, хоть она и не говорила… Я всё знаю…

— Ясно… Что тренерша?

— Ждёт её. Когда вернется… Убеждает отговорить от прыжка… Но её не переубедить. Это же лисица…

Он только вздыхает и смотрит в окно, пока я везу нас домой… Надеюсь, она после этого станет чуточку счастливее… Увидев