Серьезно! Мое почтение! А взгляд какой! Какие плечи! И грудь, дракона словно сама по себе стала, кхм, могущественней! Да и в целом, мне кажется, в моей жизни меня еще никто ни разу так не защищал. Ой, а это приятно. А еще настораживает.

Потому что я как не понимала, что происходит, так и не понимаю. И что если Мэдгарт, на самом деле ничуть не лучше Асфара? И до этого… Он же много раз дал мне понять, что его интересует не столько мой богатый внутренний мир, сколько оболочка, в которую он заключен.

Вот только… разве у меня сейчас есть выбор? Ведь что стоит моему мужу не только обвинить меня в душегубстве своей помощницы, но и в психушку потом сдать? Мол, убить убила, а как не помнит. Чем я тогда лучше него получается?

Поток моих невеселых мыслей прерывает глава стражи.

— Господин Мэдгарт, вы уверена в своем диагнозе? — Неожиданно спрашивает мужчина.

— Уверен. — Не сводя глаз с моего супруга, отвечает врач. — Видимо смерть близкого человека, стала стимулом, который снова запустил цепочку развития невротического состояния. — И вот на месте Асфара я бы сейчас согласилась с лекарем, чтобы не терять флер своей властности.

Ну ведь даже зайке моему понятно, что ведет дракош себя сейчас в высшей степени глупо! А тут ему выход предложили из ситуации. Достойный. Мол это не он идиот, это у него травмы такие, психологические. И это тоже странно. Зачем Натаниэль его спасает?

— В таком случае, сэр, мы вынуждены взять вас под стражу, и доставить в место, где вы не сможете причинить вред окружающим. — Чеканя каждое слово, рапортует мужчина.

Внимательно смотрю на мужа, и первый раз решаю подать голос, чтобы помочь, так сказать, его изоляции.

— Дорогой. Мне так жаль! Так жаль, что былые раны все еще болят! Прости, что сразу этого не поняла и ударила. Конечно, это не ты сейчас с нами разговариваешь, а твоя болезнь! Но я знаю, что душа твоя на моей стороне. — Всхлипывая говорю я, и делаю шаг назад, давая воинам больше возможностей для захвата.

— Что касается увиденного, господин Варден, мне кажется, вы сами понимаете, что выносить обвинения на основании записи одного дневника, крайне опрометчиво. — Продолжает рулить ситуацией милый доктор, обращаясь к главе стражей.

Тут блондинка снова хочет что-то сказать, и даже рот успевает открыть, но лекарь её опережает, в который раз демонстрируя чудеса дипломатии.

— Леди Вир, я так же наблюдаю и у вас присутствие шокового состояния. Позвольте мне о вас позаботиться. — А вот тут его интонации меняются и из нейтрально-уверенных, становятся бархатными, теплыми, обволакивающими. А смотрит он на неё как! Да перед ним просто женщина его мечты, не меньше.

— Ну… — Неуверенно тянет барышня, кажется откровенно ошеломленная таким поведением мужчины.

— Вы любимый кондитер моей маленькой сестренки. Ваше здоровье, для меня очень важно. Ведь вы подарили столько приятных моментов моей небольшой семье.

Ого! Так она еще и кондитер! Какое интересное новое тело себе нашла Вай! Необычный, здесь, однако, круговорот душ в природе!

— Вы знаете, мне и правда, очень страшно. Я так испугалась за бедняжку! А тут леди Оскуард еще! Все же очень хотят ей понравиться. Но она... — Всплескивает неожиданно дама руками. — В общем, я была бы крайне признательна вашей поддержке. Потому что, мой муж умер, и мне одной так тяжело. Так сложно! — И носиком, шмыг.

— Прекрасно. Я уделю вам внимание, как только освобожусь. А пока вами займутся мои коллеги. — Мягко отвечает Натаниэль, вызывая у девушки очередной приступ жара. Вон как щечки раскраснелись!

Наконец, очередь доходит и до меня.

— А вас, леди Оскуард, я буду вынужден отправить в ваше поместье, в сопровождении охраны и Маргарэт. Кажется, вы не плохо с ней поладили. — Киваю. Да. Для меня это сейчас самый лучший вариант.

— Господин Мэдгарт, не поймите меня превратно, мы вас очень уважаем и искренне ценим ваше мнение, просто, у нас тут, хм, тело, прощу прощение. И оно мертвое, судя по тому, что вы не пытаетесь его реанимировать. Ситуация крайне неоднозначная. А еще законы. — Тактично кашляет обладатель пышных усов.

— Понимаю. — Кивает блондин. — Посему я предлагаю поступить следующим образом, не нарушая буквы закона. Господин советник — сейчас отправляется в свою резиденцию, под присмотром стражников. К нему я чуть позже вызову лучшего лекаря столицы, для сторонней оценки его состояния. Моего заключения может не хватить. Ибо в ситуации недуга его светлости важно всестороннее обследование. Что касается леди Оскуард и леди Вир, я предлагаю каждую ограничить в выезде за пределы нашей провинции, а так же, когда дамы придут в себя после тяжелого потрясения, допросить их. В отношении же леди Блэкроуз, если позволите, я мог бы вызвать независимого следователя по особо тяжким преступлениям, который бы смог бы заняться этим делом.

— И откуда такие навыки и связи у простого лекаря из маленького городка? Да и не слишком ли вы для них юны? — Вдруг спрашивает Асфар, замолчавший до этого. И голос его полон стали и скрытой угрозы. А взгляд — ну точно гранитная плита! Ух!

Смотрю на юного, кхм, лекаря.

Мда... Более неподходящее прилагательное для описания золотого дракона, еще надо поискать. Слово матерый будет куда уместнее.

— От туда же, откуда у вас ваш недуг, советник. — Емко отвечает Натаниэль и многозначительно замолкает.

А меня вдруг прошибает озноб.

И все-то у него схвачено! И на все то у него есть ответ! А еще, во время двух покушений на наши с Вай жизни именно Мэдгарт был рядом!

А не он ли тот, кто их и организовал?

Вот только зачем?

И как мне теперь от него защититься, если в текущей ситуации, он единственный, кто может меня спасти?

37

Натаниэль Мэдгарт

— Эль, ты сильно на меня злишься, да? — Спрашивает Натаниэля, очаровательное, белокурое создание по имени Аврора.

Ей всего семь лет, но она уже красива, магически одарена и очень талантлива. Жаль, талант не всегда идет под руку с послушанием.

— Нет, дорогая. Все хорошо. Но боюсь, я буду вынужден сегодня снова оставить тебя с няней. — Отвечает мужчина, стараясь сделать все, чтобы его голос звучал мягко, тепло и расстроенно.

— Это потому что я упала, да? — Опустив голову вниз, спрашивает девочка.

Конечно, нет! Это все потому, что пока он лечил свою маленькую сестричку, одна неугомонная особа умудрилась влипнуть непонятно во что, будучи при этом — непонятно