class="p1">В тот же день им крупно повезло: они добыли лося, раненого, скорее всего, волками, и смогли развести огонь.

На берегу моря моряки провели неделю, восстанавливая силы после тяжелейшего морского путешествия.

Штурман Дементьев предположил, что это может быть устье реки Анадырь, и предложил подняться по её течению до острога в её среднем течении. Эта идея пришла к нему в голову, когда он нашёл в реке затонувшую лодку-долблёнку, на носу которой был выжжен православный крест.

— Видите, братцы, — сказалДементьев своим товарищам, — крест на лодке. Значит, здесь живут православные русские люди. Пойдём вверх по реке, найдём их.

Опытным морякам не составило труда подняться вверх по течению найденной ими реки. У Дементьева, правда, быстро закрались подозрения, что это не Анадырь, но он не стал делиться сомнениями со своими товарищами.

Через две недели восемь русских моряков своей цели достигли: нашли русский острог. Их изумление было неописуемым, когда они узнали, что это не Анадырь, а знаменитый Кынговей, легенды о котором уже несколько десятилетий ходят на Камчатке.

Появление этих восьми моряков, принесённое ими оружие и инструменты, а самое главное, железная воля и обширные знания штурмана Дементьева, быстро ставшего во главе поселения, вдохнули новую жизнь в русский посёлок на Аляске.

Проживший очень долгую жизнь Авраам Михайлович Дементьев действительно состоял в переписке с казачьим сотником Иваном Кобелевым. И почти всё, что написал сотник, соответствовало действительности.

Проблему недостатка железа кынговейцы решили, найдя небольшие, очень скудные железорудные жилы, но получаемого из них железа вполне хватало для нужд маленького посёлка.

Кинешма, родина Авраама Дементьева, и её окрестности были важным центром старообрядчества. Он хорошо знал историю русского раскола и во многом склонялся к старой вере.

Когда Дементьев рассказал своим новым товарищам о реформе патриарха Никона, то они дружно заявили, что остаются верными старой вере и не приемлют нововведений.

— Мы крещены были по старым книгам, — говорили они, — и умрём по старым книгам. Никакой Никон нам не указ.

В семёрке моряков, пришедших со штурманом, никто не стал устраивать религиозной войны, и кынговейцы стали фактически беспоповским старообрядческим согласием.

Именно по этой причине они отвергли возможность установления контактов с соотечественниками, начавшими освоение Аляски. Только по этой причине экспедиция лейтенанта Авинова не нашла следов Кынговея.

Бразды правления проживший ровно сто лет Авраам Михайлович Дементьев передал своему внуку и полному тёзке.

Авраам Михайлович Младший унаследовал не только имя и отчество деда, но и его долголетие, а самое главное, образованность. Кынговейцы, оказывается, с помощью местных успешно вели тайное наблюдение за деятельностью русских на Аляске.

Когда мы появились на Аляске и начали масштабную золотодобычу в каких-то ста семидесяти верстах от Кынговея, они очень насторожились. Но лазутчики из местных вдруг начали приносить очень странные новости: среди появившихся недалеко от них русских много староверов, и никто их не преследует.

— Это правда? — спрашивал Авраам Михайлович Младший у своих лазутчиков. — Староверы там есть, и их не трогают?

— Правда, батюшка, — отвечали те. — Видели своими глазами. Храм староверческий строят. И никто их не гонит, не бьёт.

А потом они узнали о появлении старообрядческого храма в Михайлове, и после бурных дискуссий решили установить контакт с нами. И Колмаков с Лукиным встретили кынговейцев, которых для этой цели отрядил Авраам Михайлович Младший.

— Ваше сиятельство, — говорил мне Колмаков, — когда мы пришли в Кынговей, нас встретил старейшина. Авраам Михайлович. Старик лет восьмидесяти, но крепкий, ясный умом. И он нам сказал: «Долго мы думали, стоит ли нам с вами встречаться. Боялись, что вы нас заставите веру менять, старые порядки рушить. Но узнали мы, что вы староверов уважаете, не гоните. И решили: пора нам с братьями воссоединиться».

Я слушал эту историю и не мог поверить своему счастью. Кынговей найден! Легендарное русское поселение, о котором столько говорили и спорили, реально существует!

— Павел Александрович, — сказал я Леонову, — это величайшее открытие. Это доказательство того, что русские люди могут выжить где угодно. Это символ нашего присутствия здесь, на Аляске. Мы должны помочь кынговейцам, поддержать их, но ни в коем случае не навязывать им свои порядки.

— Именно так я и думаю, — согласился Леонов. — Пусть живут, как жили. Пусть хранят свою веру и свои традиции. Но пусть знают, что теперь они не одни. Что Россия их не забыла.

Я распорядился отправить в Кынговей обоз с подарками: мукой, солью, железными инструментами, ружьями, порохом, тканями. И письмо Авраaму Михайловичу Младшему, в котором написал, что рад встрече с потомками героев Дежнёва и моряков «Святого Павла», что восхищаюсь их стойкостью и верностью вере предков, и что теперь они под защитой и покровительством Российской империи.

Это была великая находка и великое воссоединение.

Глава 18

Но каково же было моё изумление, когда я узнал еще об одной причине принятия решения кынговейцами установить с нами контакт.

Этой причиной была оспа. Штурман Дементьев знал, что это такое, и это знание он передал своим потомкам. И когда его лазутчики из Кынговея рассказали своим о появившейся на Аляске новой болезни, то Авраам Михайлович Младший быстро сообразил, о чем идет речь.

Но лазутчики рассказали и о том, что пришедшие недавно русские не только терпимо относятся к староверам, но делают какие-то уколы, после которых люди не болеют оспой и не умирают.

И сразу же после установления контактов с нами посланцы Кынговея попросили прислать к ним лекарей, которые спасут их от неминуемого прихода оспы.

Эта часть рассказа меня дара речи лишила в полном смысле слова и не на одну минуту. Так меня потряс уровень интеллекта и мощь разума этого неизвестного нам штурмана Дементьева.

Леонов сразу же занялся организацией большой медицинской экспедиции в Кынговей, а мы погрузкой золота на пароходы.

Как только она была завершена, мы не мешкая направились обратно на юг. Хотя по нашим расчетам выходило, что должны успеть совершить свой рекордный «заплыв», все равно надо спешить.

В Николаеве пароходы простояли ровно двое суток, и каждая минута этих сорока восьми часов была занята одним делом: загрузкой топлива и продовольствия, которых должно хватить для перехода в Калифорнию.

Длительной стоянки в Ново-Архангельске не предусматривалось. Только заход на несколько часов для вручения подготовленных мною инструкций и бюллетеня о неизвестных еще здесь новостях России и мира с акцентом на наши компанейские и получение отчетов новоархангельских контор. Но самым главным было то, что с нами из Русской Америки уходил барон Фердинанд Петрович Врангель. На Аляске его, правда, чаще называли Федором Петровичем.

На посту