сами себя. Как только мы преодолевали эту отметку, колебания начинали спадать, и к 1,6 км/ч устойчивость полностью восстанавливалась.

На всех последующих полётах «Аполлона» я продолжал ездить на башне во время вывоза. Позже выяснилось, что если транспортёр достаточно быстро проходит критическую отметку в 1,3 км/ч, вибрации на собственной частоте попросту не успевают раскачаться. Тряска и раскачка сводились к минимуму.

Успех лунного перелёта «Аполлона-8» в декабре 1968-го показал: у нас есть реальный шанс совершить пилотируемую посадку в 1969 году. Запуски планировались примерно каждые три месяца, и цикл был очень плотным. Первым в очереди стоял «Аполлон-9» — весенняя проверка лунного модуля на околоземной орбите. Не думаю, что широкая публика понимала, насколько опасной была эта миссия.

Чтобы безопасно доставить двух астронавтов на Луну, требовались два космических аппарата. Конусообразный командный модуль нёс трёхместный экипаж от Земли до Луны и обратно. Однако он не был рассчитан на то, чтобы приблизиться к лунной поверхности ближе безопасной орбиты. Для перехода с лунной орбиты на поверхность служил второй аппарат — лунный модуль.

После старта лунной экспедиции первым делом экипаж «Аполлона» отстыковывался от переходного отсека, разворачивал командный модуль на 180 градусов и возвращался к нему носом (или, если угодно, вершиной). Стыковочный механизм на вершине КМ соединялся с приёмным портом ЛМ, который открывался через раскрытые створки переходника. После стыковки КМ и ЛМ пилот командного модуля отводил аппарат назад, извлекая лунный модуль из переходника. Два корабля, соединённые вершинами, затем преодолевали 385 000 км до Луны и выходили на лунную орбиту вместе.

Затем двое астронавтов покидали КМ и через узкий стыковочный туннель переходили в ЛМ. Третий астронавт, пилот командного модуля, оставался на борту КМ и наблюдал за посадкой с орбиты. После расстыковки командир и пилот лунного модуля начинали спуск на поверхность. Для возвращения после успешной посадки им предстояло запустить двигатель взлётной ступени ЛМ. Это был единственный шанс покинуть Луну. Откажи двигатель — оба члена экипажа были бы обречены.

Успешный старт выводил лунный модуль обратно на орбиту, где астронавты должны были состыковаться с ожидавшим их командным модулем. КМ снова стыковался с ЛМ, и двое лунных путешественников переходили в командный модуль для полёта домой.

Построенный компанией Grumman лунный модуль ещё ни разу не испытывался в космосе — это предстояло сделать «Аполлону-9». Впервые в истории астронавты должны были полететь в аппарате, который не мог вернуться на Землю. Лунный модуль создавался исключительно для посадки на Луну и взлёта с неё — и ни для чего иного. Он был чрезвычайно лёгким, местами с поистине фольговой обшивкой. При входе в атмосферу Земли аэродинамический нагрев превратил бы его в пепел.

По мере приближения всех намеченных полётов на мысе сосредоточилось огромное количество астронавтов. Здесь одновременно находились основные экипажи двух-трёх предстоящих экспедиций, их дублёры и экипажи поддержки. Мерритт-Айленд и Коко-Бич, казалось, переполнились лунными людьми.

Для меня стало привычным возвращаться вечером домой и обнаруживать в гостиной кого-то из астронавтов — пишет письма или изучает технические руководства. Иногда мы выходили на лодке порыбачить на реке Банана. Помню, Майкл Коллинз был заядлым рыболовом. Он всегда был рад вырваться ненадолго на воду с удочкой в руках.

Как-то вечером я повёл жену на ужин в «Чёрный лес» — немецкий ресторан в Коко-Бич, который давно стал одним из наших любимых мест. Я познакомил там со здешней отличной немецкой кухней многих астронавтов. В тот раз мы вошли в обеденный зал и шли к столику, когда я увидел, как четверо мужчин вскочили по стойке «смирно». Раздался возглас: «Зиг хайль!» — голос принадлежал Питу Конраду. К своему ужасу, я увидел, как все четверо вскинули руки в пресловутом нацистском приветствии. «Зиг хайль!» — подхватили трое хором. Представить себе что-то более неловкое было невозможно. Пит скалился во всю свою беззубую улыбку, а посетители недоумённо переглядывались. Классический Пит. Он был непревзойдённым мастером розыгрышей, за ним было трудно угнаться.

Астронавты, впрочем, были не единственными любителями практических шуток. Стартовые техники тоже умели отличиться. Один из руководителей бригады был настоящим автомобильным фанатом: читал все журналы, только и говорил что о машинах. Перелопатив горы информации, он в конце концов выбрал себе новый пикап. Слушая его, можно было подумать, что лучшего автомобиля в мире просто не существует. Особой гордостью ему служил расход топлива. Чего он не знал — двое ребят тайно доливали бензин из канистр каждые несколько дней. Бензин тогда стоил около тридцати центов за галлон.

Так продолжалось пару месяцев. Он был в восторге и, должно быть, считал себя тонким ценителем, угадавшим лучшую модель. Хвалился не переставая. На первое гарантийное техобслуживание он привёз машину в автосервис и взахлёб расписывал, какая это замечательная техника. Механики, надо думать, были рады такому довольному клиенту. После обслуживания стартовые техники решили поднять ставки. Теперь, вместо того чтобы доливать бензин, они начали его сливать. Расход топлива упал с пятнадцати литров на сто километров до сорока пяти, и мужик был вне себя. Он был твёрдо убеждён, что механики что-то сломали в его «суперпикапе». Он вернулся в сервис и устроил скандал. Когда вернулся — было видно, что он готов сорваться, и кто-то раскрыл ему секрет розыгрыша. Он пришёл в ярость и потребовал назвать виновных, но те держали язык за зубами. Думаю, им крупно повезло.

Однажды пара техников сделала замечательное открытие. У дороги, ведущей к воротам стартового стола № 39А, проходил водопропускной канал с хорошим течением. В прозрачной воде лениво собирались форели весом два-четыре килограмма. Надо понимать: территория Космического центра Кеннеди была и остаётся заповедником. Охота и рыбалка здесь строго запрещены. Но соблазн был слишком велик. Техники разработали план. Одни дежурили на посту, высматривая машины охраны. Остальные, вооружившись лёгкими лесками, набивали рыбой ведёрные ящики со льдом. Если появлялась подозрительная машина, лески мгновенно сматывались и прятались по карманам. Кто-то соорудил барбекю у основания стартового стола, и раз-два в месяц вторая смена устраивала большую рыбную жарёнку.

Несмотря на все эти маленькие радости, работа стартовых техников была тяжёлой и опасной. Многие операции были связаны с высокотоксичными компонентами топлива. В такие моменты на сооружении находился строго необходимый минимум людей.

При заправке командного и служебного модулей самовоспламеняющимся топливом техники были обязаны надевать тяжёлые защитные костюмы SCAPE. Сшитые из огнестойкого материала, громоздкие костюмы полностью изолировали человека от внешней среды и имели собственные системы подачи кислорода и охлаждения. На голову надевался шлем с прозрачным забралом. Непосвящённым эти люди, должно быть, казались настоящими космонавтами. Работать в