к смертной казни могут приговорить несовершеннолетнего в возрасте тринадцати — четырнадцати лет. Но это за тяжкие преступления, а не за собирание милостыни и бродяжничество, — я замолчал, а в классе наступила полная тишина.

— И откуда такая информация, Михаил? — нарушила тишину учительница.

— В каком-то журнале прочитал, Александра Ивановна, точно не помню, кажется, «Человек и закон».

— Садись, Рудаков. Спасибо за интересные сведения. Итак, перейдём к тому, как обычные крестьяне и фермеры боролись с произволом дворян и богатых землевладельцев.

Сироткина продолжила урок, а я вновь погрузился в воспоминания о событиях в 1982 году. Может ещё, что-нибудь вплывёт. Нужно же побыстрее узнать, в своём я прошлом или каком-то другом.

Первая перемена прошла спокойно, не считая того, что Жирков пристал с просьбой показать тот приём, которым я Самая заставил на колени встать. К нему присоединились сначала Вовка с Лёшкой, а потом и все остальные ребята. Пришлось согласиться и пообещать, что после уроков зайдём в малый спортивный зал возле раздевалок на первом этаже, где я им всё покажу.

Самаев в класс не вернулся, медсестра сказала, что она отпустила его домой, отлежаться. Его портфель отнесли вместе с ним в медпункт. Так что я с Серегой в этот день так больше и не увиделся. Ну и слава Богу. Или теперь лучше даже мысленно говорить, слава КПСС⁈

На третьей перемене пересеклись с Лёшкой Суховым, который жил на первом этаже в нашем подъезде. Наши родители дружили семьями с момента заезда в дом. Отец у Лёшки был дальнабойщиком, а мать директором овощного магазина. Тётя Света была женщиной видной и красивой. Отец Лёшки — дядя Женя, в своё время отсидевший на зоне шесть лет за драку и нанесение тяжких, телесных повреждений, был человеком очень горячим, а тётя Света любила погулять в компании. Из-за чего у них часто в семье вспыхивали скандалы, а Лёшка в это время уходил к нам. Иногда оставался ночевать. А мои родители ходили мирить Суховых.

Сейчас насколько я помню, такое ещё редко случается, потом будет всё чаще и чаще. А дальше тётя Света сопьётся, пойдёт по рукам, её выгонят с работы, дядя Женя уйдёт из семьи, а Лёшка, когда я учился в десятом классе, вместе со своими друзьями из ПТУ попадётся на квартирной краже и получит свой первый срок.

Всё это пролетело у меня в голове, пока смотрел на Лёшку, который задал мне вопрос:

— Ты сегодня на коробку придёшь? Мы с ребятами из седьмого дома закусились кто — кого. Без тебя точно проиграем.

Для тех, кто не понял, это означало, что сегодня на дворовой, хоккейной площадке будет матч команды нашего дома с командой ребят из соседнего дома по улице Рокоссовского под номером семь.

— Во сколько? — поинтересовался я.

— В восемь вечера договорились. У них Мишка с Олегом во вторую смену учатся. Должны к этому времени подойти.

— Хорошо, буду.

Мы с Сухариком, такое у Лёхи было прозвище, пожали друг другу руки.

— А Семая ты сегодня классно уделал. Вся школа уже гудит. Если будут с ним проблемы, только скажи, мы подтянемся для ответки, — произнёс Лёшка, отпуская мою руку.

— Сам справлюсь.

— Тогда до вечера.

Лёха ушёл, а я задумался о его словах. Насколько я помню, Сухарик учился в 6 «Е», где собралась критическая масса школьных хулиганов. В восьмом классе половина из них, где-то пацанов шесть или семь посадят на малолетку за изнасилование. Верховодил у них второгодник Петька Фомин — здоровый лоб, с большими кулаками и куриными мозгами по кличке Фома. Но дрался он умело, мог пустить в ход кастет или велосипедную цепь. С ним боялись связываться даже старшеклассники. А если «ешки» собирались стаей, то могли и взрослого мужика завалить и даже не одного. Доходили слухи, что они грабили пьяных мужиков. Или ещё будут. Так что обойдёмся без их помощи.

Следующий момент. А я сейчас на коньках-то смогу хотя бы устоять на ногах. В прошлой жизни я очень неплохо играл в хоккей, только вот на коньках в последний раз катался в 1987 году, когда приезжал в зимний отпуск на первом курсе. То есть пять лет вперёд или чуть меньше сорока лет назад. Мы тогда в Арзамас к Ушниным заехали с ночёвкой по дороге в деревню, и я тогда на хоккейной коробке у них во дворе с местными ребятами поиграл, попросив у кого-то подходящие по размеру коньки и клюшку. С тех пор на коньки ни разу не вставал.

Потом был урок биологии, где у меня спросили домашнее задание. Рассказал о перекрёстном опылении растений и деревьев насекомыми, поделился своим опытом пасечника. Точнее, опытом деда, который в это время держал более тридцати ульев, несмотря на отсутствие ноги, а я ему помогал по мере сил. Получил заслуженную пятёрку от Симы, ещё раз убедившись, что есть женщины, красивые исконно русской красотой, которым возраст не грозит увяданием. Был бы лет на тридцать постарше, точно бы приударил за ней. Правда, за мужем она или нет, не помню.

После пятого урока была большая перемена и обед в школьной столовой. Давали густой гороховый суп с волокнами мяса и картофельное пюре с двумя небольшими тефтелями с томатной подливой, чай и булочку с изюмом. Чего-то дополнительного брать не стал, решил денежку в виде рубля сэкономить.

Только сел за накрытый обедом стол на шесть человек, за которым успели разместиться Вовка с Лёшкой и Серый, как на оставшиеся два места плюхнулись Наташка со Светкой, вызвав у пацанов небольшой шок. Обычно девчонки сидели отдельно, с мальчишками, если только мест за девчачьими столами им не хватало.

— Рассказывай, Ведмедь, где так драться научился, — требовательно произнесла Храброва, тряхнув своей чёлкой и уставившись на меня серо-голубыми глазищами.

Я невольно ею залюбовался. Наталья была очень красивой девчонкой. Особенно мне нравились её глаза. Когда у неё было хорошее настроение, они становились голубыми, как солнечная синь. Когда сердилась, то серыми, как небо перед дождём.

Жалко, что жизнь у неё сложилась не очень хорошо. Была три раза замужем, потом воспитывала ребёнка одна. А как дальше у неё пошли дела, не знаю. Когда умерла тётя Валя, лет на пять раньше моей мамы, связь с их семейством по телефону, из-за того, что родители переехали в Арзамас, у нас прервалась. Дядя Миша умер ещё раньше.

— И чего молчишь? — Наталья под моим взглядом