— Пришла в себя? Как себя чувствуешь? — спрашивает мужчина так, будто я умереть могла, а не просто в обморок свалилась.

Хотя там ещё и истерика у меня такая была… Ой, лучше не вспоминать. Не надо.

Ну почему меня так накрыли эмоции? Почему не сдержалась? И почему какая-то часть из них до сих пор тлеет угольками на дне души. И имя этим уголькам – грусть.

— Намного лучше. Спасибо и… извините, декан Рйэмар.

— Тебе не за что извиняться. И я ведь просил звать меня Дэмир, но если сложно…

— Вовсе нет! — спешу заверить я, потому самой уже не хочется, чтобы между нами вечно стояли статусы «декан» и «адепт».

По крайней мере, не в этот момент, когда жизнь перевернулась с ног на голову, а мне так отчаянно нужен надёжный человек рядом.

И декан кивает, внимательно отслеживая каждую эмоцию на моём лице, и будто мысли мои читает, а теперь даже чувствует, что у меня назрел вопрос.

— Почему я видела не только своё тело, но и всё, что случилось с Карой? — спрашиваю я у него.

И, наверное, впервые за всё время нашего общения, когда мы лишь наедине, не так сильно смущаюсь.

Хотя его запах всё ещё кружит голову, а кожа хранит тёплые следы его бережных прикосновений. Даже хочется это повторить, но я резко велю себе сосредоточиться на деле и смаргиваю это наваждение.

Смаргиваю, насколько могу, нужно отметить, ибо целиком меня не отпускает…

— Подобному есть лишь одно объяснение. Вы навсегда обменялись душами, потому ты полностью слилась с её телом и с памятью этого тела.

— Но я ничего не помнила из её жизни. А Кара знала всё, что было со мной. Зато забыла о том, кто она есть, и, кажется, считает себя мной…

— Думаю, это последствие использования запретного цветка, — вполне логично объясняет Рэймар. — Он частично повредил и душу, и тело Кары, потому ты не сразу получила доступ к памяти её тела. А она потеряла воспоминания о своей жизни.

— Может, оно и к лучшему, — вздыхаю я.

Но Рэймар не понимает. Хмурится.

— О таком лучше забыть. Моя жизнь тоже не была сахарной, но куда лучше, чем у неё. В моём мире Каре, кажется, спокойнее. По крайней мере, она выглядела счастливой, что радует.

— Значит, возвращаться ты передумала? — интересуется декан.

Мужчина смотрит на меня так внимательно, будто ждёт приказа: нажать красную кнопку для выпуска катапульты или нет.

Сложный, конечно, вопрос.

— Вы сами сказали, что я в этом теле навсегда. Разве это не так? — переспрашиваю я.

Дракон тут же напрягается.

— Я спросил не о возможном или невозможном, а чего хочешь ты, — уточняет он.

Снова глядит на меня, и так, что всё внутри вспыхивает и стягивается в узел.

Ещё и этот полумрак в спальне, он только ухудшает восприятие и вновь навевает на меня это странное чувство непреодолимой тяги…

Чего я хочу?

Глава 35. План

— Кара нашла своё место там, — начинаю я нерешительно, а затем заставляю голос звучать смелее: — А я хочу найти своё место здесь, но те люди… некроманты… они не дадут мне спокойно жить.

— О них не думай, Анна. Они теперь не твоя головная боль, — тут же отрезает Рэймар.

У меня чувство, что, будь у него меч, он бы сейчас им порубил всех, кто мне угрожает.

А ещё в его карих глазах играют странные огоньки, будто бы мужчина ждал от меня другого ответа и, пока я не передумала, должен убедить, что тут мне будет лучше. Во что бы то ни стало!

Это пугает и… завораживает.

В душу забирается одно робкое подозрение, а что если… не только я всё время думаю о нём, но и он обо мне? Что если терзающие чувства, которые я вечно отгоняю прочь и оправдываю всем чем угодно, лишь бы не признавать их, есть не только у меня, но и у декана Рэймара? Что если он…

Нет. Ну нет… Или…

— Мы всё решим. Ты будешь в безопасности, — в это самое время заверяет Дэмир.

А я цепенею, глядя ему в глаза.

Пусть то, что я в них вижу, окажется правдой, а не моей выдумкой, пожалуйста. Ведь так смотрят лишь на тех, кто действительно дорог…

Стой, Аня, нужно собраться! Нужно понять, как тут вообще выжить, а потом всё остальное… Наверное.

— Мы?! Я и вы? Но как? — Я с трудом беру себя в руки и переспрашиваю.

Но Рэймар качает головой.

— Нет. Ты уже достаточно рисковала собой. Дальше обо всём позабочусь я, — решает декан.

И хоть его слова звучат напористо, но он вовсе не приказывает, а как бы уговаривает глупую отважную девочку перестать носиться по стрельбищу с мишенью на голове.

И, чего уж лукавить, я не против отсидеться в тенёчке и хоть немного выдохнуть после этой напряжённой гонки, вот только…

— И как вы это планируете сделать? — хочу знать я.

Не то чтобы я ему не доверяю, но в принципе привыкла знать обо всём, что меня касается.

— Разумеется, я расскажу тебе план, — кивает Рэймар.

Потом он рассказывает мне весьма интересную задумку. Да что там, я бы сама до такого точно не додумалась и, потому обмозговав каждый пункт, усердно киваю, а когда возникают вопросы, уточняю информацию.

После плана Рэймар считает важным побольше рассказать мне о мире и правилах, потому что моих знаний крайне недостаточно, а потом я даже не замечаю, как начинаю следом говорить о своём мире. О жизни в приюте, о семье, точнее о том, что не было у меня этой самой семьи.

Обычно я не такая болтливая, но сейчас разговор как-то сам складывается. А ещё… чувство, будто меня не просто слушают — будто это важно ему самому, согревает душу.

Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, не хочу, чтобы наступало утро. Ведь рассвет разгонит тёплую нереальную атмосферу между нами. Или же декан устанет и просто уйдёт, спать ведь нужно. И вот он зовёт служанку, ну, точно сейчас уйдёт.

Но мужчина велит подать мне укрепляющего отвара, затем мы вновь возвращаемся к плану, и в какой-то момент, увлёкшись обсуждением, я совсем забываю, что передо мной жених и декан, он кажется чуть ли не