ни капли сейчас не волновала, перед ней была чёткая задача: накормить его противоядием, которое настоятельно рекомендовала принять целительница, пусть и призрачная.

Волосы растрепались, лицо и руки покраснели от напряжения и борьбы, но девушка упорно настаивала на своём.

— Марисоль, ради Бога! — не выдержав, воскликнул Чен в какой-то момент. — Я и так ощущаю себя какой-то икебаной, посмотри, я не охотник на оборотней! Я — посмешище в наряде лесной феи!

И действительно, рана мужчины была тщательно натыкана этим жёлтым симпатичным злом с тоненькими, но такими едкими лепестками. При неравной борьбе часть их слетела на землю, но другая часть, напоённая кровью, отлично держалась на ране и, в общем-то, и служила тем самым сравнением с икебаной.

— А я говорю, ешь! — не унималась упрямица, возомнившая себя лекарем. — Если ты этого не сделаешь, то умрёшь, и оставишь меня здесь одну!

— Милая! — взмолился тот наконец. — Я скорее умру оттого, что подавлюсь этой травой, что ты так отчаянно пытаешься пропихнуть мне в горло! Но я не козёл, я не люблю растительную пищу! Зачем ты заставляешь меня есть то, что я не хочу?!

Марисоль зарычала в бессилии, сжимая удерживаемые мистером Уокером кулаки.

— Я уже раз сто объяснила, зачем это надо! Съешь, и поправишься в разы быстрее, чем без этого лекарства! Неужели не понятно?!

— Понятно, но, — защищался как мог мужчина. — С чего ты вдруг взяла, что это поможет? Я нисколько не сомневаюсь в твоих умственных способностях, но ты сама говорила, что ни черта не смыслишь в медицине, а тут вдруг такие познания в области травоведения… Я склоняюсь к мысли, что это просто стресс на тебя так повлиял, замутнив рассудок, и…

— Я тебе дам сейчас, помутнение рассудка! — Марисоль разозлилась не на шутку. Ну не могла же она прямо сказать, что это призрачная лекарка надоумила использовать её эти цветки в качестве лекарства — тогда бы он точно решил, что с головой у девушки беда. — Ешь, а не то… не то…

Аргументов просто не было. Чем она может угрожать здоровенному под два метра роста мужчине?! Да он одним щелчком может её в нокаут отправить, да и сейчас сопротивляется для вида, видимо, чтобы не обидеть.

— Ладно, — пришёл он ей на помощь неожиданно. — Предлагаю сделку! Я съем всю эту гадость и ещё больше, если ты меня поцелуешь! Ну как? Трава — за поцелуй! Идёт?

Девушка на какое-то время остолбенела, захлопав ресницами и уставившись на мужчину с неясной целью: то ли посмеяться над его предложением, то ли поколотить как следует за подобный вопрос.

— Да это вы не в себе, мистер Чен! — растерянно выдала она, не найдя, что ещё ответить.

— А что здесь такого? Горькие таблетки всегда запивают сладким чаем. А эти цветочки горше полыни! Ну так что? Соглашайся, пока я не передумал!

Марисоль следовало решаться. Она уже изучила непримиримую натуру мистера Уокера, который едва ли уступал ей в упрямстве. И стоило пойти на компромисс.

Медленно приблизившись, Марисоль зажмурила глаза, потянувшись губами к лицу Чена, а после звонко и очень поверхностно чмокнула его в щёку.

— Не, ну это разве поцелуй?! — искренне возмутился тот. — Ты что? В школе не целовалась?

И заметив великое смущение на лице девушки, весело добавил:

— Серьёзно?!

Та залилась краской. Идея с поцелуем казалась ей сейчас самой отстойной идеей в мире. Сейчас он высмеет её, а потом…

Но Чен, подобравшись, уже тянулся ей навстречу. Медленно, но уверенно, непоколебимо. Она так и не открыла глаз, но чувствовала, что вот-вот это произойдёт. Мягкие и в то же время упругие губы коснулись сначала её верхней губы, после — нижней. А ещё чуть позже захватили обе сразу — нежно, потом более настойчиво, страстно. И вот уже язык мистера Уокера вовсю захозяйничался в её рту, дразня и возбуждая, пробуждая в девушке совсем не скромные и абсолютно не к месту возникающие желания.

Он застонал, с силой отрывая себя от неё, громко, тяжело дыша, закрывая от мучительного наслаждения глаза, и Марисоль впервые не было стыдно за своё поведение. Распухшие, содранные щетиной мистера Уокера губы, сладко горели, в пересохшем рту ещё чувствовался незнакомый привкус горьковатых цветов, но сейчас на это всем было плевать.

— Прости, дорогая, — тяжко выдохнул Чен, глуповато улыбаясь, — но если ты не хочешь продолжения прямо сейчас, то лучше остановиться. Иначе я за себя не ручаюсь.

Марисоль, находясь в состоянии шока от себя самой, медленно перевела взгляд на брюки мужчины, где произошли явные изменения, и лучше бы она этого не делала! Смущение тут же вернулось к ней, и теперь она отчаянно искало место, куда можно было бы спрятать свой стыдливый взгляд. Однако Чен остановил её.

— Всё хорошо, милая, — мужчина погладил её по плечу, ненароком задев и грудь, отчего волна возбуждения забурлила во всегда сдержанной и спокойной девушке с новой непреодолимой силой. — Всему своё время. Но я обещаю: тебе понравится.

И потянулся за новым поцелуем.

Однако в этот раз Марисоль оказалась быстрее.

Горсть золотистых соцветий тут же вспыхнула в ладошке девушки, напоминая о главной миссии их «обмена».

— А теперь — цветы! — грозно приказала она.

Мистер Уокер громко рассмеялся.

— Они больше не нужны, — весело сообщил он, демонстрируя девушке полностью затянувшуюся рану.

— Но… как?! — не сдержала эмоций Марисоль, переводя взгляд со свежего шрама на лицо веселящегося Чена.

— Кажется, я понял, как это работает! — довольно сообщил он. — Эти цветы были нужны совсем не для лечения раны… Нет, милая, нет! Только не бей!..

Глава 48. Рана

Он шёл до леса надменной, гордой походкой, и только когда деревья полностью скрыли его спину, он позволил себе упасть и взвыть от боли. Эта девчонка оказалась не просто бестолковой глупышкой с умопомрачительным запахом, но ларчиком с секретом, или, скорее, целой кучей секретов, ибо смогла удивить даже его, повидавшего на своём веку многое. Вначале он просто хотел завладеть ей, а после, когда она ему надоела бы, он просто перегрыз бы ей горло, насладившись вкуснейшей кровью и плотью. Но она смогла ввести его в состояние ступора. Заманить её в лес с помощью внушения оказалось проще простого, но ведь после этого Албер вряд ли бы выпустил