двадцать минут одних не оставишь. — вздыхает подполковник и решительно выходит в дверь. Вслед за ним суетится лейтенант Соловейчик.

— Машину мне. — говорит подполковник: — на дальний.

— Так туда ж не доехать на обычной машине, там же амфибия нужна, там дороги нет. — рассудительно замечает Соловейчик сзади: — да и долго это. А вертолетчики туда отказываются лететь.

— Чего это? — останавливается Дмитриев.

— Так товарищ генерал там на уток охотиться изволит. — поясняет Соловейчик: — из КПВТ. Кабы он из ружья двенадцатого калибра охотился, так все ничего, послали бы Ми-24, ему дробь осыпью ничего не сделает… а если из КПВТ прилетит, там вертолет навылет пробьет в любом месте. А если тащ генерал на уток МДЗ патроны зарядил, зажигательные, мгновенного действия, то и одного попадания достаточно будет. А я так думаю, тащ подполковник, что если на уток охотиться из крупнокабирного, то бронебойно-зажигательные ни к чему, у уток и брони-то нет. А вот пуля МДЗ — в самый раз, не просто попадет, но и зажарит сразу, как у барона Мюнхгаузена! Правда раскидает потом жаренное мясо по всей округе… с КПВТ это на слона надо охотиться или на кита, но они ж в Красную Книгу занесены, а чирков тут — валом! Особенно на полигоне, сюда гражданским вход запрещен. Я только оттуда, тащ подполковник, там весело… но вертолетчик обратно лететь отказывается, говорит, что ему переживаний на две жизни хватит, хорошо что по касательной ушла, но все равно стойку ему какую-то чуть не оторвала и дырку в фюзеляже проделала, а вы знаете какая там дыра после КПВТ остается? Четырнадцать и пять это вам не семь шестьдесят два и даже не двенадцать и семь…

— Стоп! — Дмитриев поднимает руку: — стоять! Соловейчик! Заткнись! Замолчи немедленно! Чтобы не слова мне тут! Ты… ты вообще понимаешь, о чем ты⁈ У нас вертолет подбили⁈ Из КПВТ⁈ Сам генерал Ермаков⁈

— … — покраснел лейтенант.

— Чего ты пыжишься⁈ Отвечай, ну!

— Так вы же сами приказали молчать, тащ подполковник!

— Ты мне с больной головы… а ну отвечай!

— Никак нет!

— Что — никак нет⁈ Ты мне отвечать не будешь?

— Никак нет, тащ подполковник, не подбили вертолет! — Соловейчик смотрит на Дмитриева с легкой укоризной: — вот видите, тащ подполковник, вы предысторию не узнали, потому и волнуетесь. А если бы я с самого начала вам все рассказал, как было — вы бы не волновались.

— На землю Франца-Иосифа. В самый северный угол, на радар. Туда где в туалет ходят с двумя палками, Соловейчик! Чтобы одной — струю отламывать, потому что там все на лету замерзает! И второй — от волков в процессе отбиваться! Ясно⁈

— Так точно, тащ подполковник! Хотя… зачем две палки? Можно же одной и то и другое…

— Пять нарядов вне очереди, Соловейчик. Или нет, как прекратится этот бардак — напомни мне посадить тебя на губу, в пару к Коробейникову и Давыдову!

— Есть, напомнить вам посадить меня на гауптвахту!

— Продолжай. Что там с вертолетом?

— Да все с ним отлично! Что ему от одной дырки сделается? Летчик сказал, что «в миллиметре прошла» и что пусть на дальний полигон теперь тех кто в Афгане служил посылают, они привыкли когда в них стреляют при доставке шашлыка.

— Шашлыка?

— Мяса замариновали и в столовке забыли, тащ подполковник, прапорщик Иванишвили за голову схватился, а уже поздно, вот и выслали вертолет с мясом, а товарищу генералу не сказали, что вылет… а он в ту сторону уже изготовился, видит тень мелькнула в воздухе — ну и вдарил! Шашлык, кстати получился — объедение! Я вам тоже оттуда порцию принес, вот… в контейнере.

— Какой к черту шашлык⁈ Соловейчик, я тебя под трибунал отдам!

— Да за что, тащ подполковник⁈ Все с вертолетом в порядке! И с летчиком! И ракетчиков уже успокоили!

— Ракетчиков⁈

— Ну так этот паникер как товарищ генерал ему одну пульку аккуратно между баков прострелил — так сразу в эфир — дескать подвергся атаке со стороны вражеской ПВО, а откуда у нас тут вражеская ПВО? Вы же ракетчиков знаете, у них свое командование и свои инструкции, ну они конечно тут же развернулись и пусковые установки в готовность привели… чтобы бахнуть и все в труху!

— … командование РВСН повысило уровень боевой готовности⁈

— Да! Именно! — чему-то радуется Соловейчик: — так и сказали! Вскрыли красные конверты на случай нападения и пусковые установки вывели на боевые рубежи. Вы знаете сколько мегатонн у нас в дивизионе? Парочку европейских стран с лица земли стереть запросто хватит!

— Соловейчик…

— Вам дурно? Вы, кажется, побледнели, тащ подполковник! Да вы не переживайте, мы уже разобрались! Там с поста ВОС-15 команда ложная пошла на атаку, но разобрались же! Ракетчики очень ругались на вертолетчиков… сказали, что зазря на боевые позиции выдвигались, думали все уже, ядерный апокалипсис. Там у майора сердечный приступ случился, но вы не переживайте, он живой!

— Господи. — сказал Дмитриев: — чтобы я еще раз вас без присмотра оставил, вы как дети малые, только с ядерной дубинкой… чтобы еще раз… и что ты все ко мне с этим контейнером лезешь⁈

— Так шашлык же остынет, тащ подполковник! А тут контейнер термостойкий, температуру хранит! Поешьте пока теплый, Иванишвили говорит, что лучший шашлык получается для хороших людей, тащ подполковник…

— Соловейчик… ты… я бы тебя убил, но ты же не поймешь за что. Ты будешь смотреть на меня своими пустыми стеклянными глазами и не понимать. — вздохнул Дмитриев: — надеюсь мы все же доживем до конца этого дня без Третьей Мировой.

— Вы не…

— Сгною, Соловейчик!

— … вы не волнуйтесь! Шашлыку вон покушайте… все уже закончено. У товарища генерала патроны закончились, они скоро вернутся.

— … а ведь я мог бы быть пианистом… — подполковник вздыхает и машинально открывает контейнер, который передал ему лейтенант. Смотрит внутрь. Молчит.

— … да и ранения там по касательной, ну контузия легкая может быть, но врач говорит что несерьезно, а товарищ генерал говорит что можно летчика наградить медалью «За боевые заслуги», потому как в боевой обстановке он мясо для шашлыка доставлял! Вкусно, тащ подполковник?

— Соловейчик?

— Здесь, тащ подполковник!

— Позвони-ка в госпиталь. — сказал подполковник, заглядывая в свой контейнер: — нашелся твой