Унрит опять не находил слов.

Оставался меч Кера, валявшийся в «ловушке». Пришлось вернуться. Меч Кера оказался несколько длиннее и тяжелее, чем его собственный. В остальном же он мало чем отличался от любого произведения бездарных мораннских оружейников. И все-таки, ощутив в ладони прохладную, слегка потемневшую от осевшей на ней копоти сталь, унрит почувствовал себя несколько уверенней: «Мы еще посмотрим, кто кого».

Поднять меч сил не хватило. Обругав себя всеми известными в Унре ругательствами, Дэн выбрался из «ловушки», волоча меч по полу. Новый, непривычный звук, коим сопровождался его выход, привлек внимание «глаза», и тот вновь уставился на Дэна.

— Посмотри у меня! — огрызнулся унрит.

Поиски факела и меча вконец обессилили его. Дэн едва перебрался через мертвые тела Кера с Тором, как ноги подкосились, и он рухнул на пол. Рядом раздался сдавленный смешок. Он поднял глаза и увидел зажимавшую ладонью рот девушку.

— Какого фрокка!

— Извини, — она протянула ему кусок сушеного мяса. — Все, что есть.

Унрит заставил себя сесть. Взял мясо. Потом решительно зажал меч Кера между колен и разрубил кусок пополам.

— Тебе, — протянул Дэн одну половину девушке.

Мирилла заколебалась, потом решительно протянула руку. Несколько минт они молча жевали, передавая друг другу флягу с остатками воды. Горьковатый привкус мяса вызвал у унрита легкий приступ тошноты. Дэн перестал жевать и уставился на аппетитно поглощавшую свою порцию Мириллу.

— Что с тобой? — она на мгновенье перестала есть.

— Сейчас. Пройдет.

Унрит не без труда проглотил пережеванный кусок и поспешил запить его сладковатой водой.

— У меня вот еще что есть, — сказала девушка, протягивая Дэну ароматно пахнущую плитку хурума.

— Здорово! Откуда?

— Из сумки, — она улыбнулась.

— Подходяще.

Недолго думая, он отломил себе половину и сунул в рот. «Еще бы глоток харуты, и… я бы свернул горы».

— Не многовато ли будет? — девушка озабоченно посмотрела на него.

— В самый раз, — довольно буркнул унрит.

От съеденного приятно кружилась голова. Лицо Мириллы снова двоилось, троилось в его глазах, но на этот раз в нем не было ничего страшного. Напротив, было приятно ощущать ее присутствие здесь, чувствовать, что ты не один. Сосредоточившись (мысли расползались, как хиссы), он заставил себя задать давно беспокоивший вопрос:

— Ты ведь была с ним?

— С кем? — не поняла девушка.

— Ну, с Ирдом.

— Конечно.

— А не с ними?

— С какими еще «ними»?

Сказать?

— Он бежал. Ты ведь знала об этом?

Девушка кивнула.

— Ну и что?

— А то, что его загнали в ловушку. Ты. И я.

— Зачем? Зачем ты это говоришь, Дэн?

Казалось, она вот-вот заплачет.

«Нет, — решил унрит. — Она ничего не знает. Ее использовали так же, как и меня. Но, может быть, она что-нибудь чувствовала?» Взглянув на расстроенное лицо Мириллы, унрит прикусил язык. «Ладно. Итак все ясно».

Хурум уже произвел свое обычное действие. Боль притупилась. Дэн чувствовал необыкновенный прилив сил. Без лишних разговоров он встал:

— Все. Пора.

Девушка тут же вскочила вслед за ним.

— Я с тобой.

— Нет. Там опасно.

— Не опаснее, чем здесь. Одной.

Взглянув на нее и на мертвые тела вокруг, унрит пожал плечами:

— Оч-чень может быть.

2

Как угорелый, он мчался по бесконечным ходам и коридорам лабиринта Древних. Большая часть их была залита беспросветной мглой, и лишь немногие освещались тусклым светом разноцветных нотасов. Свет только раздражал его. Таких мест он старался избегать. Кое-где попадались небольшие, гораздо меньших размеров, чем он сам, хайры. Лишь два или три раза он чувствовал близость подобных ему гигантов и немую угрозу, исходящую от них.

Здесь каждый был сам за себя.

Его гнал не голод (хотя нет-нет, да и сбегала со рта струйка слюны), а странное ощущение, будто не он, хайр, владел своим великолепным, приспособленным для уничтожения и поглощения добычи телом, а кто-то другой, забравшийся в его примитивный мозг и затаившийся в нем. И этот кто-то приказывал ему, отвергая все то, что хайр и подобные хайру считали единственной своей целью.

Семь сильных жилистых лап без устали отталкивались от гладких стен. Восьмая, волочившаяся вслед за массивным телом, цеплялась за малейшие неровности пола и только мешала ему. Два или три раза хайр с разбегу пролетал мимо маленьких, не больше мина существ, издавна заселявших лабиринт и служивших неплохим обедом для более крупных его обитателей. Существа ошарашенно смотрели вслед не обратившему никакого внимания на законную свою добычу чудовищу.

Не так уж часто они видели этого подземного убийцу. Выслеживая их, хайр без труда мог внушить ничего не подозревающей жертве, что он всего-навсего безобидный аскис или ленивый червь, которые во множестве водились в местах, где прохудившиеся стены лабиринта выходили к каменистой почве Магра.

Но этот хайр не охотился.

Скорее — сходил с ума.

Мимо проносились длинные ленты механических хисс, причудливые хлопья пыли, повороты, нотасы, удивленные поведением своего громадного соплеменника хайры. Одна из самок, приветственно проскрежетав огромными, способными перерубить человеческую руку резцами, попыталась было преследовать его. Но куда там! Хайр несся, не разбирая дороги, налетал на запертые двери, бился о них плоской мордой, мчался обратно, бессмысленно петляя в столь же бессмысленном сооружении Древних.

Даже глазастые нотасы, равнодушно взирающие на копошащуюся в недрах Лабиринта жизнь, и те, казалось, были в некотором недоумении. Один из них передал информацию о данных столь необычно активного существа. Ответ на его запрос был краток: «Уничтожить». Нотас тотчас вытянул ядовитое жало, готовое выплюнуть свой огненный яд в столь опрометчиво потревожившее его покой существо.

Но хайр был уже далеко. Он мчал дальше по бесконечному Лабиринту, несмотря на то, что даже его могучие лапы начинали сдавать. В конце одного из ходов мелькнула яркая вспышка света. Сам не понимая зачем (так хотел тот, другой), хайр метнулся туда и… остановился как вкопанный.

Ослепительный Таир скользил по бездонной синеве безоблачного неба. Совсем рядом, в каких-то двух-трех шагах, стлался по земле колючий магрский лиимдрео. Тут же поблизости валялось несколько сорвавшихся со скал, засохших хайрунов. Последние казались смутно знакомыми, тогда как все остальное было страшным, более того — враждебным хайру. Магрут невольно выбросил свою паутину, но тут же вернул ее обратно в брюхо. Нет, этот мир не для него. Кто-то чужой в нем попытался протестовать, но на этот раз хайр победил. Он выпустил свою черную слюну и оставил метку, которую почуял бы за несколько сот минов.

Нет. Сюда он не придет.

Поскрежетав для острастки могучими резцами, магрут нырнул обратно в темноту. В привычный ему мир прямых линий и гладких стен. В