Но хлеб сам себя не замесит. Оттого я все же решилась и после завтрака отправилась в гости к свекрам на другую сторону реки. Захватила с собой целую миску вишни, которая едва поспела в нашем огороде. Так сказать для небольшого подарочка, чтобы сразу же расположить мать Степана к себе.

Пока шла вдоль берега, всю дорогу вспоминала, как вчера у камышей отхлестала барина мокрым полотенцем. Поморщилась. Надеялась только на то, что он все же забудет мое непотребное действо и не станет мне мстить. Танюша заверила меня, что Дмитрий Петрович, так звали барина, имеет характер добрый, хотя довольно настырный. На это и надеялась.

.

Когда я пришла к свекрови она вешала постиранное белье во дворе.

— Здравствуйте, матушка, я вот вишни вам принесла, — обратилась я к Авдотье Егоровне приветливо. Аленка научила меня, что к бабе Дуне раньше Глашка обращалась именно так. — Давайте помогу с бельем вам.

Свекровь как-то недобро взглянула на меня, но тяжелую простынь всё же отдала. Я быстро поставила свою поклажу с вишней на завалинку у дома и начала развешивать мокрое белье.

— Чего это ты, Глашка, зачастила к нам? Опять чего нужно? — подозрительно и неприязненно спросила бабка Дуня.

Я уже закончила с простыней и взяла из большой корзины рушник, также развешивая. Мне было не трудно помочь ей, а вот свекровь надо было умаслить. Свекровь стояла руки в боки, и как-то недовольно следила за моими действиями.

— Рушники-то на другую верёвку повесь, дура! Разве не видишь сейчас верёвка натянется и поедет всё в один бок!

Её фраза сразу же насторожила меня. Неприветливая и злая какая-то. Ну, не умела я вешать это белье на улице. Так что сразу надо обзывать дурой, да еще так грубо? Но я всё же проглотила ее словесный выпад. Мне нужна была её помощь, да и матерью Степана она была. Разозли её, и она ещё сильнее мужа моего против меня настроит.

— Аленка с Васей к вам после обеда сегодня придут, матушка, — решила я сказать что-то хорошее, чтобы успокоить её злость.

— Это хорошо.

— Всё, с бельём закончила, — улыбнулась я Авдотье Егоровне. — Может, вам ещё что-нибудь помочь надо? Полы помыть или ещё что? Я же понимаю, силы-то у вас уже не те.

— Ты чего это, Глашка, хочешь сказать, что я старая?

— Нет! Что вы! Просто дома-то всегда дел много. Вот я и пришла помочь.

— Не нужна мне твоя помощь, бестолковая. У меня всё прополото в огороде и чисто в доме, не чета тебе, лентяйке. Не пойму, как тебя мой Степан терпит!

— Дак он любит меня, матушка.

— Одной любовью-то сыт не будешь. А у тебя, Глашка, отродясь в доме ни супа, ни каши не было. Всё шатаешься где-то.

— Сейчас всё по-другому, — заявила я терпеливо.

— Хватит мне зубы заговаривать. Зачем пожаловала? — уже недовольно заявила бабка Дуня. — По глазам твоим хитрым вижу, что надо чего-то. Грибов опять?

— Нет, Авдотья Егоровна. Я вот хотела хлеб испечь, а у меня закваски нет. Вы бы не могли мне дать немного? И объяснить, как дальше опару на хлеб поставить. Танечка сказала, что вы очень умело хлеб печёте.

— Поздно, Глашка.

— Что поздно? — не поняла я.

— Учить тебя поздно, дурынду. Если ты до тридцати с лишним годков даже опару на хлеб ставить не умеешь, пропащая ты. Надеюсь, мой Стёпка прозреет наконец и бросит тебя, глупую!

С этими словами свекровь схватила пустую корзину и поспешила обратно в избу.

Я же стояла как оплёванная и только тихо спросила ей в спину:

— Так вы не дадите мне закваску на хлеб, Авдотья Егоровна?

В общем, свекровь послала меня лесом, как говорится. Сказала, что некогда ей меня учить, дурынду, и вообще она устала и спать пошла.

Уходила я со двора свекров с тяжёлым сердцем. Ну да, прожив сорок лет, я не знала, как делать закваску на хлеб, и что? Раньше мне этого и не надо было. Но я же хотела учиться.

Жизнь моя теперешняя, хоть и была нелёгкой, но мне нравилась. Такая интересная, непростая и даже не скучная. А скука была самым большим бичом и проблемой в моей прежней жизни.

Теперь же мне скучать было некогда. Оттого даже непростая жизненная ситуация, в которой я теперь оказалась, была мне по душе. Я хотела попробовать себя, увидеть и проверить, на что способна. Это была как некая интересная трудная игра, в совершенно другую жизнь. В которой хотелось победить и доказать всем, да и себе самой, что я не никчёмная опустившаяся Глашка, а Глафира Осипова — достойная жена кузнеца и мать четырёх прекрасных детей.

Глава 17

В общем, как ставить опару на хлеб, я так и не узнала.

Нужно было искать кого-то другого в помощь. Но кто будет меня учить? Я итак пошла к самым близким, к свекрови, и ничего путного из этого не вышло. Свекровь ненавидела меня, с соседками я и так и не помирилась.

Прямо засада какая-то!

И тут меня осенила идея. Я поняла, кто в это селе возможно не откажет мне.

Я быстро пересекла мост, спустившись обратно на наш берег и поспешила в другой конец деревни. Уже через четверть часа была у небольшой избушки бабы Нюры, той самой, которая на прошлой неделе вправляла руку Васе.

Она, на мое счастье, оказалась дома. Старушка приветливо встретила меня, напоив холодным квасом, и я озвучила ей свою просьбу. Про закваску к хлебу, да еще сразу же попросила научить, как делать такой вкусный квас, не сильно сладкий, но терпкий.

На мои слова глаза бабы Нюры округлились, и она спросила удивленно:

— Ты это чего, Глашка, решила хозяйством заняться?

— Да, бабушка. Я уже много чего умею, точнее делаю. И пироги, и варенье научилась. Даже корова наша меня подпускает к себе, чтобы подоить. Теперь вот хлеб решила постряпать, а закваски нет.

— Это ты молодец, девка, что за ум взялась, — закивала старушка. — Только поздно это.

— Почему ты так говоришь, баба Нюра?

— Сама знаешь почему. Степан твой уже на другую смотрит. А та охальница уж больно бойкая да наглая, во что вцепится, не отпустит.

Я прекрасно поняла, что баба Нюра говорила