могу отсрочиваю этот момент. Сердце гремит в ушах. Спокойно, Рамиль. Ты чего такая, блин, истеричка?!

Поднимаюсь наверх — в спальне никого нет. Растерев лицо, толкаю дверь в гардероб — пусто. Вот так, значит. Я приваливаюсь плечом к косяку и несколько секунд просто стою, глядя на пустые полки. И вдруг как засмеюсь! Тихо. Хрипло. Зло…

Потому что какого черта?

Чему я удивляюсь? Мало того, что я не подарок, так теперь еще и лузер. На кой ей такое счастье?

Медленно спускаюсь вниз, едва переставляя вмиг ставшие будто чужими ноги.

В гостиной котята сонно копошатся в лежанке. Драник уже совсем освоился и нагло забирается на сестру. Сметанка возмущенно отпихивает его лапой.

Горько усмехаюсь. Что ж… По крайней мере, я не один.

Опускаюсь на диван рядом с лежанкой и долго-долго гляжу в одну точку. Потом встаю и достаю из бара виски. Стакан искать лень. Да и незачем. Алкоголь обжигает горло, но внутри все равно холодно. Какого же хрена меня так ломает? Я ведь взрослый мужик и давно не верю в сказки. А Марина сразу дала понять, что я слишком сложный, чтобы тратить на меня время. Ну, и вот, собственно… Все логично.

— Чего вылупились? — бормочу хрипло, почесывая Драника за ухом. За три недели, что меня не было, тот здорово подрос и стал таким хорошеньким. — Давно маманя вас бросила?

Будто понимая мой вопрос, Драник поворачивает мордочку к развалившейся Гамби.

— Я про человеческую мать, — поясняю коту, отхлебывая вискаря, чтобы вытеснить пустоту внутри. — Чего молчишь? Не помнишь, когда она свалила? Ничего… Я её верну. Хрен его знает как, конечно… Но я, знаешь ли, не привык сдаваться. Что-то придумаю.

В конце концов, это не последний турнир. Если ей так важна победа, мне не составит труда выиграть их все.

В какой момент засыпаю — не знаю. Но когда я просыпаюсь, за окнами уже вовсю светит солнце. Голова трещит так, будто ночью мне провели трепанацию. Во рту сухо. Шея затекла от неудобной позы, в которой я уснул.

Медленно разлепляю глаза и несколько секунд вообще не понимаю, где нахожусь. А потом встречаюсь взглядом со Сметанкой. Беленькая, с серым галстучком на грудке — это точно она. Такая хорошенькая… Чешу малышку за ухом. И морщусь, когда ко мне в полном объеме возвращается память.

Твою мать.

Со стоном растираю лицо ладонями, подхватываю Сметанку под животик и соскребаю себя с дивана.

— Побудь тут, — сиплю я и, понимая, что мне больше нельзя терять ни секунды, выхожу из гостиной и плетусь в душ. Как тут дверь открывается, и в дом заходит напевающая что-то Марина…

Глава 21

Марина

Мы так и замираем друг напротив друга.

Я — с пакетом из круглосуточного магазина, в котором звенят бутылки с минералкой и банки с кошачьим кормом. Он — растрепанный, помятый после перелета, босой и явно пьяный. У меня внутри разливается щемящее чувство, от которого трудно вдохнуть.

Господи. Я ждала его позже.

— Ого… — выдыхаю я, констатируя: — Да ты в сопли.

Рамиль пропускает мои слова мимо ушей и пытается подняться, опираясь на руку.

— Где ты была? — сипит он.

— На работе, — моргаю я. — Где мне еще быть?

Пошатнувшись, Рамиль бросает на меня недоверчивый взгляд из-под упавшей на лоб челки. И косится на часы, которые не потрудился снять ровно так, как и не удосужился раздеться.

— Ночью?!

— У нас круглосуточный клуб, что тебя удивляет?

Кажется, до него начинает доходить, что я действительно пришла с ночной смены. Интересно, а что он подумал? Факт — ничего хорошего. Потому что выглядит Рамиль так, будто из него разом выпустили весь воздух. М-да.

— То есть ты была на работе? — переспрашивает он еще раз, откашлявшись. — Не помню, чтобы ты работала по ночам.

— Девочек обычно не ставят в ночную. Но сейчас сезон отпусков, и парней не хватает, а ночью платят двойную ставку. Ну, я и не стала отказываться от халявы.

Рамиль возвращается на диван. Растирает лицо ладонями. Мне становится почти физически больно от того, каким потерянным он выглядит.

Боже, да он, никак, решил, что я ушла?! Собрала вещи и исчезла из его жизни, пока он был на турнире? Да за кого он меня принимает?! Сердце сжимается так сильно, что мне физически больно…

Шакиров сейчас совсем не похож на себя. И от этого зрелища все мои тщательно выстроенные аргументы рассыпаются в пыль. Это когда он морозился, мне было легко убедить себя, что с этой комедией пора заканчивать, пока не поздно. Пока я окончательно не втрескалась в человека, отношения с которым не приведут ни к чему хорошему.

Собственно, я не уехала лишь потому, что это было бы как-то по-детски — сбежать, пока человека нет дома, проще всего — ведь в этом случае с ним не придется объясняться. Мне же важно было его дождаться именно для того, чтобы поговорить, как нормальные люди. Решить, что делать дальше. С котятами, огородом. Нашими жизнями. Ну, то есть напоследок показать Рамилю, как строят и заканчивают отношения взрослые, по-настоящему зрелые личности. И тем самым наглядно продемонстрировать, почему у наших отношений не было шансов.

А сейчас, глядя на Рамиля — пьяного, измученного и до смерти напуганного моим возможным исчезновением — я вдруг понимаю, что… не смогу. Поздно.

— Я думал, ты меня кинула, — сощуривается он, вскакивая с дивана и подходя к холодильнику.

— Да я уже поняла, — тихонько хмыкаю я. — Зря. Я бы так никогда не поступила.

— Правда, что ли?

Рамиль жадно отпивает воду прямо из бутылки. Пластик хрустит. Я морщусь.

— Вообще-то я планировала сказать о том, что ухожу, тебе в лицо.

— А ты уходишь? — замирает он. Я зачарованно гляжу, как напрягаются его лопатки…

— Ты не отвечал мне два дня. Это нормально?

— Нет. Абсолютно. Я разбил телефон.

Хлопаю глазами:

— Серьезно? Боже мой, Рамиль, ты такая истеричка… — фыркаю, не зная, плакать мне или смеяться.

Шакиров стремительно разворачивается ко мне всем телом. Я закусываю губы, потому что нельзя… вот нельзя так смотреть на женщину! Особенно в тот момент, когда она изо всех сил пытается убедить себя, что вам не быть вместе.

Рамиль резко выдыхает и откидывается затылком на холодильник, подперев дверцу.

— Наверное. Я