посидел еще минуту на корточках, глядя на темную бронзу. Добротная старая вещь, полвека делавшая свое дело. Ломать такую было бы преступлением, да и незачем.

Наверху я распорядился:

— Артефакт исправен и еще может пригодиться хозяину, я ему объясню, что как. С этой ночи можете работать спокойно: клейте, стелите, кладите. Больше ничего сниматься не будет.

— А он не проснется? — Прораб покосился на люк.

— Не проснется, я его отключил.

Прораб пожал мне руку, крепко и с чувством, и пошел к своим отдавать распоряжения. Судя по тому, как забегали рабочие, до темноты они собирались наверстать все упущенное.

* * *

Илья Николаевич явился на следующий день к полудню, еще с порога сняв шляпу.

— Петр Алексеевич, мне прораб прислал записку. Пишет, ночь прошла тихо, обои на стенах остались. Что это было-то?

— Под полом вашего погреба был замурован старый артефакт-смотритель. Он выступал против перепланировки. Я его отключил, теперь ремонту никто не мешает.

Илья Николаевич сел на стул, не дожидаясь приглашения, и с минуту переваривал.

— Это ведь наверняка недешевая штука.

— Очень недешевая. Возможно, сравнимая по стоимости с самим домом. Когда закончите ремонт, я могу приехать и настроить его заново, уже на ваш дом, каким вы его сделаете. Он будет держать его в этом виде: подклеит, подправит, вернет на место сдвинутое.

— А если я потом захочу что-то перестроить?

— Тогда позовете меня снова: фиксацию надо будет снять, дать вам переделать и наложить заново.

— Отлично, — решительно сказал Илья Николаевич. — Сколько я вам должен за все?

Он отсчитал не торгуясь, попрощался, но уже у двери обернулся.

— И вот что, Петр Алексеевич. Как обживемся, приезжайте к нам в гости.

— Приедем, — сказал я с улыбкой.

* * *

Илья пришел утром, через четверть часа после открытия, с папкой под мышкой, и по тому, как он эту папку держал, прижав к груди обеими руками, я понял, что дело нешуточное.

— Петр Алексеевич, я ничего не натворил, — сказал он вместо приветствия.

— Хорошее начало разговора, — заметил я. — Обычно после таких слов выясняется обратное.

— Клянусь. — Он подошел к прилавку и положил передо мной казенный лист. — Но мне вчера в институте вручили. Вызов к директору. Мне, дяде Леониду и вам.

Я взял лист. Канцелярия Института имени Веденеева извещала, что директор просит студента Федотова прибыть послезавтра к семи вечера вместе с попечителем и поручителем для важного разговора.

Ни причины, ни намека. Подпись, печать, аккуратный писарский почерк. Поручителем был я, так как платил за его учебу.

Илья смотрел на меня с таким лицом, будто ждал приговора.

— Петр Алексеевич, я правда ничего… Вообще не понимаю, что произошло. Я хожу в институт на дополнительные курсы, но там все гладко. Я думал, может, из-за пластины, но ее давно оформили, все бумаги в порядке. Я всю ночь перебирал, за что могут вызвать нас всех втроем, и не придумал.

[Милый, скажи ребенку, что за провинность, какая потребовала бы и тебя, и Леонида, его бы скорее всего сразу выгнали.]

Лавка была права.

— Не переживай. Когда собирают всех взрослых разом, это значит, что от взрослых что-то нужно. Деньги, подпись или согласие.

— Согласие на что?

— Вот послезавтра и узнаем. — Я вернул ему лист. — Дядя знает?

— Да, конечно. Он тоже спрашивал, что я натворил.

— Семейное единодушие. Ты сегодня все равно должен быть в институте?

— Да.

— Тогда вперед. Спасибо, что сам пришел рассказать.

[Не знаю, что там, милый, но что-то мне подсказывает, что это что-то хорошее.]

— Посмотрим, — ответил я.

Глава 13

Институт имени Веденеева к семи вечера уже стих: коридоры стояли пустые. Дядя Ильи ждал нас у дверей приемной, в парадном пиджаке, который явно доставался из шкафа дважды в год, и с фуражкой в руках.

— Петр Алексеевич. — Леонид крепко пожал мне руку. — Ну что, идем? Я сам не свой, честно вам скажу.

Кабинет директора был просторный, со шкафами до потолка и большим столом. Сам директор, сухой старик с седым ежиком волос и очками на шнурке, поднялся нам навстречу и указал на три стула, расставленные заранее.

— Господа, добрый вечер. Викентий Павлович, директор института. Садитесь и, прошу вас, выдохните: по лицам вижу, что все трое готовились к худшему. Начну с главного.

Он раскрыл лежавшую перед ним папку и вынул лист с гербовой шапкой.

— По порядку. В январе институт проводил ежегодное соревнование: создать оригинальный артефакт с нуля, от идеи до расчета. Федотов, первокурсник, занял третье место по институту с проектом «Злой замо́к». Первые строки в этом списке испокон века занимают выпускные курсы, и третье место первокурсника случилось на моей памяти впервые. Институт, как положено, передал результаты в рекрутское агентство. А две недели назад пришло вот это. — Он повернул лист к нам. — Предложение на имя студента Федотова. От канцелярии князя Милославского, губернатора Новоградской губернии.

Леонид Сергеевич подался вперед и стал читать, шевеля губами. Илья на бумагу не смотрел. Илья смотрел на меня.

— Изложу коротко, — сказал директор. — При князе состоит артефактная служба: экспертиза, городские системы, надзор. Служба предлагает Федотову годичную стажировку. С сентября он переедет в Новоград, в распоряжение службы, на полный учебный год. Содержание казенное, жилье при службе, жалованье стажера. Институт засчитает стажировку за второй курс. По итогам года, если покажет себя, ему предложат место младшего ассистента службы по окончанию учебы уже в новоградском отделении нашего института. Для понимания масштаба: младшими ассистентами становятся наши выпускники годам к двадцати пяти.

— А ему шестнадцать, — тихо сказал Леонид Сергеевич.

— А ему шестнадцать, — согласился директор. — Господа, я обязан спросить мнение попечителя и поручителя, для того вас и звал. Но прежде скажу, — он снял очки и положил их на папку. — От таких предложений не отказываются. Князь Милославский из тех людей, чье внимание довольно рискованно. Я не говорю, что за отказом последует кара: никто не станет мстить первокурснику. Просто есть двери, которые открываются один раз.

— Мы вас услышали, Викентий Павлович, — сказал я. — Спасибо.

Леонид Сергеевич дочитал лист, аккуратно, двумя пальцами, вернул его на середину стола и разгладил ладонью.

— Жилье при службе. Казенное содержание. —