Потрясенный, я позвонил Дейву Райхерту:

– Почему ты не сказал, что на Чэпмен были следы укусов?

– Я сам об этом не знал, – ответил он.

Я немедленно проверил протокол вскрытия. Д-р Дон Рэй действительно использовал слово «антропофагия», но позже объяснил мне, что этим термином он обозначал укус рыбы, а не человека. Если бы след был человеческим, он бы вызвал стоматолога-криминалиста для измерений и слепков. Никаких таких следов не было – лишь повреждение, нанесенное животным.

ФБР, похоже, просто неправильно поняло медицинский термин.

Я сообщил об этом Джону Дугласу. Он ответил, что отсутствие следов человеческого укуса «не меняет его мнения» относительно сексуальной мотивации убийцы.

Я не нашел в профиле ФБР ничего полезного и, признаться, даже надеялся, что главный подозреваемый окажется невиновным – иначе в суде пришлось бы объяснять, что ордер на обыск выдан фактически на основании ошибочного, чрезмерно размытого профиля.

Но меня все больше тянуло заняться делом самому. Было вполне вероятно, что этот человек – не просто случайный знакомец нескольких жертв. Если бы он действительно оказался убийцей, то случай сам по себе стал бы аномалией: серийный сексуальный убийца, как и Тед Банди, был бы знаком со своими жертвами, что прямо противоречило предположениям ФБР о том, что преступник не встречался с ними заранее. Тогда-то ФБР еще не знало, что Банди долго преследовал Линду Хили до ее исчезновения.

Меня по-настоящему поразил еще один пробел: полиция даже не попыталась опросить знакомых, подруг или семьи жертв – то есть людей, которые могли знать о ее связях, маршрутах, привычках и потенциальных клиентах. Это упущение выявилось слишком поздно.

Не лучше обстояло дело и с вещественными доказательствами: в материалах почти не было систематизации. Чтобы хотя бы оценить масштаб того, что уже сделано, я предложил составить таблицу по каждой жертве: какие улики изъяты, какие следы найдены, какие сравнения сделаны и с чем они сопоставлялись. Без этого детективы даже не понимали, что нужно искать в доме или машине подозреваемого, а что уже проверено лабораторией.

Я нашел несколько кратких упоминаний о лабораторных исследованиях – и почти везде фигурировало одинаковое: «совпадений не обнаружено». Но какие именно объекты сравнивались, указано не было. Списков нет, пояснений нет, что именно исследовалось – неизвестно.

Это была не вина лаборатории: она делает то, что ей передают. Это детективы обязаны получать отчеты, изучать их и решать, какие направления работы открывают найденные или ненайденные совпадения.

Но без этой базовой информации полноценную оценку улик провести было невозможно.

Отчет по делу Грин-Ривер

До этого момента я концентрировался главным образом на общих следственных проблемах. Пятнадцать из тридцати трех страниц моего отчета занимали примеры конкретных вопросов, которые следовало задавать свидетелям в каждом эпизоде. Многие из этих вопросов так и остались без ответов, поэтому в деле недоставало важнейших деталей. Я предположил, что главной причиной видимого «застоя» стало то, что любая новая проверка по основному подозреваемому неизменно тормозила работу и отнимала у следователей время, которое можно было бы вложить полезнее. При таких ограниченных ресурсах они, по сути, сделали больше, чем можно было ожидать.

Ранее я опирался лишь на материалы, присланные мне для анализа, но на данном этапе пришлось положиться и на интуицию, формулируя рекомендации по дальнейшему ведению дела. Я сразу отметил: мой обзор не был исчерпывающим – следователь, глубже погруженный в ежедневную работу по делу, наверняка увидел бы еще больше зацепок. Тем не менее почти все ключевые выводы о Грин-Риверском убийце впоследствии подтвердились.

Преступник прилагал огромное усилие, скрывая тела, пусть и неудачно. Первую жертву, Уэнди Коффилд, нашли на поверхности воды. Следующие были уже утяжелены камнями, но все равно обнаружены в реке. Ловворн же нашли в стороне от воды – явный признак того, что убийца пробует новые места, подстраиваясь под ситуацию. Вероятно, задержка с обнаружением этого тела убедила его, что в будущем лучше избавляться от жертв в более удаленных точках. Я прямо указал на это в отчете: река перестала быть для него удобной.

Профайлеры, психологи и психиатры сходились в одном: убийца не остановится, пока чувствует безнаказанность. Каждый успешный эпизод подпитывал его чувство власти – над жертвами, проститутками вдоль Си-Так-стрип, над полицией и прессой. Такие преступники, как Банди, Уильямс, Гейси, Стано[11], прекращали действовать только после ареста. В своем отчете я предположил, что пять-шесть эпизодов – лишь начало или фрагмент более длинной цепочки. И что организационные трудности расследования будут только расти.

Мои рекомендации шли поперек ожиданиям руководства округа Кинг. Вместо сокращения оперативной группы я настаивал на ее расширении и максимально активной работе. Серийные убийства не раскрываются силами одного-двух следователей – нужна постоянная команда, полностью сосредоточенная на деле. Численность я оставил на усмотрение администрации, но приоритеты обозначил четко: устранить дублирование, выстроить систему контроля, распределить задачи так, чтобы каждая зацепка была проверена и отражена в центральной точке координации.

Из-за огромного потока данных необходимо было назначить человека, который занимался бы исключительно обработкой информации и распределением заданий, не участвуя в полевой работе. Отсутствие такой фигуры уже приводило к дублированию, хаосу и упущенным возможностям.

Также требовалось выстроить систему приоритезации подозреваемых. Ранее многие проверялись лишь частично: появлялся «более перспективный» – и работа над предыдущими зависала. Нужна была единая шкала оценки, чтобы слабые кандидаты исключались быстро, а реальных расследовали максимально агрессивно.

Чтобы найти возможные ранние эпизоды, я рекомендовал изучить все убийства проституток и удушенных женщин на Западе США за последние пять лет. Я был почти уверен: Убийца с Грин-Ривер начал не с Коффилд – как и Банди не начал с Линды Хили.

Я подчеркнул важность регулярных брифингов для патрульных полицейских. Именно они чаще всего сталкиваются с убийцами случайно – при проверке машины, разговоре с женщиной на обочине, наблюдая за подозрительным поведением. Для развития этих зацепок нужны внимательные и опытные детективы.

Кроме того, важно было наладить сотрудничество с соседними юрисдикциями. Серийные убийцы мобильны, пересекают границы округов и штатов, усложняя расследование. Вспоминая опыт дела Банди, я напомнил, что ключевой сигнал был получен благодаря координации между департаментами Юты и Солт-Лейк-Сити.

Особую роль играли уличные проститутки на Си-Так-стрип: именно они, сами того не зная, могли лучше всех помнить подозрительные машины и лица. Возможно, кто-то из них даже сообщал полиции о таком факте, но эта информация осталась непроверенной. Я рекомендовал допрашивать их во время оформления в тюрьме округа Кинг, когда они готовы говорить, надеясь на поблажку.