— Он, улыбаясь, переглянулся с императрицей, и я испуганно вздрогнула: у неё были такие же ярко-синие глаза, как у экспериментатора. И как у Трин.

Это чудовище — их родственник?

Принцесса показала императору кулак.

— Рик, мне кажется, Лани не хотела бы обсуждать это.

На её руку положил ладонь господин Лунморт, но принцесса хмуро посмотрела на него и отстранилась.

Северина обосновалась на коленях его высочества.

Очуметь, вот это компания на ужин! Для достойного завершения вечера не хватает рыжего урагана.

— Ба! Деда! Мы прилетели дерево наряжать, сколько можно есть⁈ — В столовую ворвались… близнецы. У меня из рук выпал поднос с едой. На грохот повернулись рыжие головы.

— Ланька? Что ты тут делаешь?

— Нье' Эрайсы, значит? — Я скрестила руки на груди.

Тэль и Тэлия мгновенно покраснели и, запинаясь, проговорили:

— Мы не знали, как сказать…

Я наставила на них палец.

— Вечером! В моём отсеке!

Они синхронно кивнули.

— Мда, Лу… Сюрприз вышел не только для меня, — протянула Катя.

Тэль, увидев Северину, протянул к ней руку и получил лапой по пальцам.

— Ну почему ему можно, а мне нельзя? — Он обиженно посмотрел на кошку.

После ужина мы наряжали трёхметровую пушистую ёлку! Самую настоящую земную ёлку. Как же от неё знакомо пахло! Наша команда взрослых, подростков и детей носилась в трюм и обратно, в гостиную маяка номер пять, таская коробки с ёлочными украшениями, гирляндами, искусственными свечами.

— Ба не доверяет ботам таскать это. Видела бы ты, как она плакала, когда бот уронил коробку с игрушками. Из всех осталась целой только одна, — рассказал мне Тэль.

— А почему бы не заменить игрушки на пластиковые?

— Баба Катя любит стеклянные, у неё в детстве были такие, —пояснила Тэлия.

Да, мне тоже стеклянные всегда казались более изящными и красивыми.

В разгар украшательств в гостиную прибыла ещё одна парочка — Трин и Дин. Я, взвизгнув от радости, повисла на шее у Дина и обняла Трин.

Ой, а у Трин, кажется, будет ребёнок.

Я скользнула взглядом по чуть выступившему животу Трин. Хиш, питомец Дина, очень походивший на земную летучую мышь, сорвался с его плеча и, облетев гостиную, приземлился на диван, на котором возлежала Северина, наблюдая за этой суетой.

Последними в гостиную быстрым шагом вошли госпожа нье' Вардис, попечитель детского дома на Франгаг, и элефин, вооружённый двумя длинными клинками. Их сопровождали мужчина и женщина, у обоих были острые уши и тёмные глаза. Они тоже присоединилась ко всеобщему безумию.

Тэль и Тэлия, как всегда, спорили:

— Нет, Тэль, эту сосульку нужно повесить на ветку ниже.

— На нижней ветке уже есть сосулька!

— Угу, только она голубая, а эта серебристая, они будут дополнять друг друга!

— Папа, — обратилась Тэлия к рыжеволосому мужчине, — ну скажи ему!

Мужчину я узнала — это был Лерсано нье' Оалу, муж родной сестры императора. Заметила и её. Темноволосая женщина осторожно поправила сказочный домик, висевший совсем близко к краю ветки.

— Тэлия, пускай повесит, как ему нравится, мама всё равно ещё десять раз всё поправит.

Я хихикнула. В детском доме мы тоже наряжали ёлку, а воспитатели потом перевешивали игрушки, распределяя их равномерно.

Когда всё закончилось, мне показалось, я попала в сказку. В волшебную сказку. Основное освещение выключили, и украшенная ёлка сияла огнями, повсюду стояли искусственные свечи, которые давали мягкий свет.

— А теперь лепим пельмени! — хлопнула в ладоши Катя.

Раздался слаженный вздох:

— Не-е-ет!

И только я выкрикнула:

— Да!

Головы снова повернулись ко мне.

— Я люблю пельмешки, — стушевалась я.

— И лепить любишь? — с подозрением спросил Эспен.

— Нет.

— Объявляю конкурс на самую красивую пельмешку! — воскликнула Катя.

За моей спиной засопели:

— Мы точно проиграем, у нас всегда такие страшилки выходят…

— Лани же первый раз лепит, у неё точно будет хуже, чем у нас.

Я повернулась к близнецам.

— Когда слепишь четыре тысячи сто девяносто три пельменя — научишься.

— А зачем ты их считала, Лани?

— Лепка пельменей — это помощь на кухне в качестве наказания в моём мире. Наказание тянулось и тянулось, чтобы совсем не было тоскливо, я считала слепленные пельмени.

— Это ты за раз столько?.. — удивился господин Вардис.

Я ухмыльнулась.

— За три года.

Лепить пельмени мне понравилось, несмотря на то что близнецы устроили балаган: они бросались мукой и тестом, спорили, у кого пельмень красивее. Я украдкой подсматривала как Катя и господин Лунморт лепят пельмени: у неё получались кривенькие такие, но её это не смущало, а вот у господина Лунморта — идеальные, словно пельмени не ручной, а машиной лепки.

Вечером в моём отсеке, снова тиская Северину, уселись близнецы.

— Нье' Эрайс — эта фамилия прабабушки по папиной линии. Как только мы появимся в школе под фамилией нье' Оалу, в нас перестанут видеть обычных подростков, в нас будут видеть младших племянников императора. — Тэлия забралась на кресло с ногами и сосала леденец.

— Вот скажи, Лани, как определять тех, кто хочет с нами общаться, потому что мы — это мы, а не потому, что мы — родня императора? — спросил Тэль. Он растянулся на кровати и подмял себе под бок Северину. Та молча терпела.

Я вздохнула. Да, теперь я их понимала.

Близнецы попытались вытянуть из меня, как я оказалась на маяке номер пять, но я молчала. После угрозы не дать мне жить в школе не выдержала:

— Задайте этот вопрос господину Лунморту! Это имперская тайна, если он посчитает нужным, он вам расскажет.