своем подозрении по поводу моего ключа? – на удивление я произнесла это холодно и спокойно, хотя внутри меня все ходило ходуном. Но не дрогнул ни голос, ни единая мышца на лице. Я посмотрела Льюису прямо в глаза, ожидая самого плохого. Тот был серьезен.

– Шайер, – начал он тихо, – как думаешь, что для "Горгоны" важнее: информация, которой может и не быть, или помощь технаря, которого мы потеряли?

Я не ожидала этих слов. И не ожидала, что так просчитаюсь. Так все дело в Сэме. В той помощи, которую предложил он.

– Роберту плевать на больницу, на сейф, на бумаги? – я усмехнулась уголком губ, качая головой. Хотелось рассмеяться от собственной глупости. – А я уж думала…

– Я не могу говорить за командира и предугадывать его замысел. Просто отметил нюанс, который ты упустила при формировании своего "хитроумного" плана, – Крис цокнул и немного отвернулся. – Не всегда все идет по плану. Рассчитать всё невозможно, – вновь слова, произнесенные скорее для себя. Вдумчивые и сожалеющие.

– Намекаешь, что бессмысленно стараться держать все под контролем?

– Нет. Скорее на то, что стараясь просчитать каждый вариант, парадоксально, но увеличиваешь вероятность попасть врасплох, – Льюис посмотрел на меня, усмехнувшись. – Люди, привыкшие, что все идет по их четко выверенной схеме, оказываясь в ситуации, не расписанной ими до мелочей, теряются и проигрывают. Плыть по течению нельзя, безусловно. Но и считать, что ты полностью управляешь ситуацией и дергаешь за все ниточки – верх человеческой глупости. Нужно уметь импровизировать, – вздох. – И иногда стоит отходить от плана, когда понимаешь, что он приведет к худшим последствиям. Трактовать приказы и предписания в связи с обстановкой.

– Как ты?

– Как Роберт, – неопределенно ответил Крис.

Бросила осторожный взгляд за наши спины, а затем посмотрела вперед на приближающегося Нормана.

– Ты не ответил на мой первый вопрос.

– Я не буду лгать командиру, – Льюис пожал плечами, но прежде, чем я успела среагировать на его слова, продолжил, – если он спросит, я бы прямо выскажу свои догадки. Но он не спросит, – и губы горгоновца растянулись в очаровательной, но весьма нахальной чертовской улыбке.

Я сощурилась и, намеренно задев Криса плечом, зашагала к Норману. Горгоновец тут же последовал за мной.

– Спасибо, – только и проговорил Льюис, поравнявшись с Роудезом; они хлопнули друг друга по ладоням и ударились правыми плечами.

– Сочтемся, – хохотнул в ответ Норман. – Будешь должен бутылку хорошего виски!

Роудез двинулся вперед, осторожно ступая меж балками и ямами; Льюис подтолкнул меня идти следом, а сам стал замыкающим. Впереди на возвышенности темнели мрачные недостроенные высотки, к которым вела настоящая строительная свалка. Вокруг деревянные надстройки, арматуры, железобетонные плиты. Везде грязь. Жижа из земли, песка и строительных отходов. Лужи. Идти было тяжело, к берцам налипала глина, камни. Ноги по щиколотку уходили в болотистое месиво. Но знание, что зараженные совсем недалеко, заставляло спешно двигаться дальше, не обращая внимания на дискомфорт. Мы скоро миновали этот топкий участок, вошли в подъезд одного из домов, закрыли дверь; горгоновцы подперли ее оставшимися здесь строительными материалами.

Внутри пахло сырой штукатуркой, краской и мокрой древесиной; нам следовало подняться на десятый с половиной этаж, где расположились военные (вопросы о том, почему именно здесь, почему именно тот этаж у меня не возникали – хотелось упасть и не шевелиться, прочее мало заботило). Ступени казались нескончаемыми. Влажность и полумрак угнетали и без того мрачное состояние. А впереди ступени, ступени, ступени… Я будто бы всю жизнь шла по ступеням наверх.

Если с утра происходящее в эти дни представлялось кошмарной бессвязной иллюзией, то в ту секунду я уже не была уверена, существовало ли вовсе адекватное прошлое или оно – бред моего воспаленного сознания. На некоторое время вдруг возникло чувство, что зараженные существовали всегда, а жизнь без обезображенных монстров на улице – красочный сон или прекрасный образ из книг. В тот миг забылись и Трое, и жнецы, и удушающая бюрократическая хватка, и тысячи ограничений…

В тот миг, в общем-то, была только жуткая усталость и желание спать – эмоциональная мясорубка выжимала до последнего и притупляла чувство страха, которым захлебывалась практически сутки.

Льюис с Норманом периодически перебрасывались парой сухих неинформативных фраз, и потому я вскоре вовсе перестала вникать в их редкие переговоры. Я шла, внимательно смотря под ноги, и голова кружилась от бесконечных ступеней.

– Штеф, – внезапно меня окликнули. Я обернулась. Норман и Крис стояли на площадке и в недоумении смотрели на меня. – Ты выше собралась?

– Задумалась, – пожала плечами, спускаясь с нескольких лишних ступеней.

Мы завернули за угол, прошли по длинному темному коридору, вновь повернули и постучали в третью дверь слева. Вскоре та распахнулась. Сара, впуская нас внутрь, искренне проговорила: "Котики, как я рада вас всех видеть в целости".

В прихожей пахло плесенью, застоявшейся водой и все той же штукатуркой. За Сарой мы молча вошли в большую и совершенно пустую комнату, где находились все остальные горгоновцы, уже разложившие спальные мешки.

– Штефани! – Сэм рванул ко мне, лишь только переступила порог. – Я так волновался, если бы ты знала… – парень окинул меня внимательным взглядом, обнял крепко. Я обессилено оперлась головой о его плечо. Краем глаза заметила Джона, лежащего в дальнем углу на расстеленных спальных мешках.

– Все в порядке? – Роберт показался из другого дверного проема. Не дожидаясь ответа, он обратился к Крису. – С тобой позже побеседуем.

Я была почти уверена, что тот закатил глаза после подобной формулировки.

– Как Джон? – Льюис поспешно перевел тему; я отпряла от Сэма, постаралась улыбнуться и молча прошла вперед, к Саре.

– Жаловался на сильное головокружение и тошноту. Его вывернуло несколько раз, затем спутанность сознания, почти предобморочное состояние, – тяжело ответил Михаэль. – Как пришли, сразу лег и мгновенно заснул. Надеюсь, отоспится, и лучше будет.

Я напряглась, глянув на Льюиса; он как-то обреченно качнул головой, мол, не то что-то. Да и горгоновцы были мрачны и хмуры.

Пошатывало. Окружающее воспринимала через призму тумана. Стивен помог мне разложить спальный мешок. Роберт говорил о важности сна для каждого из нас, о том, что в таком состоянии мы и шагу сделать не сможем; подбадривал, назначал дежурства и еще раз проверял закрыты ли двери. Помню Михаэля, который осмотрел, еще раз обработал и перебинтовал мою руку.

Потом я