над головой. Значит, то место должно быть где-то на севере, если оно вообще существует.

Примерно час они шли молча, пока земляная Тропа не оборвалась, упираясь в сплошную зеленую стену, непроницаемую для взора.

– Мы что, заблудились? Надо же, как быстро.

– Нет. Смотри, – сказала Эпона и, взяв руку Левен, крепко сжала ее ладонь. – Я лично никогда не устану глядеть на это, хотя и видела такое раз сто. А может, и тысячу.

Киллиан, не обращая на них внимания, подошел к ближайшему дереву – громадному, старому, сучковатому, – положил ладони на его толстый, растрескавшийся от старости замшелый ствол и поднял голову так, словно высматривал что-то в ветвях.

– Что он собирается?..

Внезапно лес впереди как будто замерцал, а затем изменился. Левен вздрогнула от тревоги, когда толстенное дерево вдруг исчезло, будто и не бывало, а за ним открылся путь, шире и ровнее прежнего. Он выглядел таким гладким и утоптанным, словно по нему успели пройти сотни людей. Лес тоже стал другим: светлым, полным воздуха и птичьих песен.

– Что сейчас произошло? – Левен обернулась и посмотрела назад.

Темный и суровый лес, по которому они шли недавно, никуда не исчез. Но впереди их явно ждало… другое место.

– Фокус друинов, – весело сказала Эпона.

Киллиан кинул на нее мрачный взгляд через плечо.

– Да, да, ты прав. Это не просто фокус, – признала Эпона. – Друины как никто ориентируются в Диком лесу. Они знатоки тайных Троп и могут переходить с одной на другую, когда понадобится.

– Не понимаю, – промолвила Левен.

– Представь, что лес – это коридор, в который выходит множество запертых дверей, – заговорил Киллиан.

Они уже шли по новому пути, и только Левен продолжала украдкой оглядываться на старый.

– Некоторые из них я могу отпереть, но не все, – продолжал друин. – За каждой дверью открывается новый коридор, где дверей даже больше… все вместе они образуют лабиринт, который позволяет нам безопасно передвигаться по всему Дикому лесу. Почти безопасно, точнее говоря.

– Чем опытнее друин, тем больше Троп он может открыть, – добавила Эпона. – И поскольку Совет друинов послал к моей матери именно Киллиана, значит он опытный друин.

– Меня послал сюда Друиданнон, – возразил Киллиан, и на его лице промелькнуло раздражение. – А вообще я следопыт. Для меня главное в жизни – ходить по этим Тропам.

– Последний титан-медведь? – спросила Левен. – Ты говорил с ним?

– Старый медведь обучает их, – сказала Эпона. – Он выводит молодых друинов в Дикий лес.

– Как он выглядит? – спросила Левен, глядя на Киллиана.

Но тот не ответил и молча пошел вперед.

– Не старайся. Он молчун, даже для друина. – Эпона сорвала с ближайшего деревца лист и теперь крутила стебелек между пальцами. – Зато со мной ты можешь говорить сколько угодно. Разве это не чудесно?

* * *

Солнце уже стояло в зените, когда рогатый предложил сделать привал и перекусить. Левен очень обрадовалась. В походах по неосвященным землям она каждый день проходила много миль, но здесь, в Диком лесу, словно скрывалось что-то, лишавшее ее сил. Возможно, дело заключалось в любопытстве, которое росло в ней с тех пор, как она покинула замок этим утром; она постоянно крутила головой, то разглядывая пролетавших над ними птиц, то пытаясь понять, что творится на Тропах, о которых говорили Киллиан и Эпона. А может, это давала о себе знать странная болезнь, которая вцепилась в нее еще в Стратуме.

Киллиан оставил их на крошечной полянке, велев никуда не уходить, а сам отправился искать воду. Принцесса Эпона прижала руки к пояснице и стала разминать спину.

– Я застыла на холоде, пока ждала вас, чтобы удивить. И не зря. Видели бы свои лица, когда я к вам вышла.

Левен невольно улыбнулась:

– Что скажет твоя мать, когда поймет, что ты ушла с нами?

– Да ничего. Она уже знает – я же одолжила одну из пони Бронвики, чтобы обогнать вас, а она никогда не умела хранить секреты. Кстати, ты уже заглянула в сумки, – спросила она, – которые тебе дала моя мать?

– В них коробки, а они запечатаны, – ответила Левен.

– Так-с. И что? Такой бесстрашный воин, как ты, не может сломать печать?

– Я здесь в гостях, ваше высочество. – Левен сняла со спины заплечный мешок и поставила его на землю. – Неразумно с моей стороны совать нос в дела королевы.

– Перестань меня так называть. – Эпона скрестила на груди руки и покачала головой. – Ваше высочество. Магоговы яйца, я думала, люди из империи умнее. Ты что, правда не видишь, что она задумала?

Левен покачала головой. Она замерзла и устала. Только теперь она заметила, что деревья сомкнулись вокруг них, как часовые, а их замшелые стволы усеяны мясистыми белыми наростами. Ей стало не по себе, и она пожалела, что рядом с ней нет Босс – та быстро вывела бы их отсюда, это уж точно.

– Может, объяснишь мне, недалекой солдафонке, что ты имеешь в виду?

Эпона усмехнулась и заправила прядь черных волос за ухо.

– Она демонстрирует силу. Ты – символ могущества империи, а моя мать завладела тобой и превратила тебя в свою девочку на побегушках. Причем через тебя она отправила подарки именно тем, кого она особенно хочет впечатлить или запугать. Та еще игра.

– Я здесь не поэтому, – сказала Левен, которая думала сейчас совсем о другом.

В темноте за серыми деревьями что-то двигалось, скользили какие-то тени.

– Не важно, – засмеялась Эпона. – Неужели ты еще не поняла? Ты и дня не успела пробыть на Бретлении, а уже стала орудием в руках моей матери.

Левен рассеянно кивнула. В тени между деревьями рождался ветер, и вдруг, к своему изумлению, она увидела снег – белые хлопья на фоне зимнего неба.

– Подожди, как это?..

Послышался крик, тоненький и жалкий, будто кто-то маленький заблудился в ночи. И к нему, одинокому и крохотному, кто-то крался в темноте, медленно, щелкая на каждом шаге. Левен прислушалась – щелчки убыстрялись. Ей стало очень страшно. Она обхватила себя руками. «Зачем я сюда приехала? Я же знала, что это опасно».

Щелк. Щелк. Щелк. Клац-клац-клац.

– Освящающая Илевен, ты в порядке? – донесся откуда-то издалека голос Эпоны. – Что случилось?

– Я не могу… Я не…

Тьма застлала глаза Левен, земля поднялась и ударила ее в лицо.

19

Герольд оказалась на удивление легкой, почти невесомой.

Киллиан и сам не знал, почему он думал иначе. Может, считал, что рудные линии на теле добавляют ей вес? Но он легко поднял ее с земли, – после того как Эпона закричала, чтобы он вернулся, – и перенес под старый дуб, где было помягче. Там