вторжение… Совершенно непростительно…». Затем последовало неясное бормотание, и они оба подошли к экипажу.

– Доктор Гамильтон, позвольте представить вас сэру Томасу Росситеру, – сказал лорд Линчмер. – Вы обнаружите, что у вас множество общих интересов.

Я поклонился. Сэр Томас стоял прямо, будто аршин проглотил, сурово глядя на меня из-под широких полей шляпы.

– Лорд Линчмер говорит, что вы разбираетесь в жуках, – произнес он. – И что же вы о них знаете?

– Знаю то, что почерпнул из вашей работы о жесткокрылых, сэр Томас, – ответил я.

– Назовите мне наиболее известные виды английских скарабеев, – проговорил он.

Экзамена я не ожидал, но, к счастью, был к нему готов. Похоже, мои ответы ему понравились, и его суровое лицо смягчилось.

– Похоже, вы не без пользы прочли мою книгу, сэр, – сказал он. – Мне нечасто приходится встречать людей, которые проявляют научный интерес к таким материям. Люди находят время на такие пустяки, как спорт или светская жизнь, а на жуков внимания не обращают. Смею вас уверить, что большинство идиотов, живущих в этой части страны, никакого понятия не имеют о том, что я написал эту книгу – я, первый, кто описал истинную функцию надкрыльев у насекомых. Рад видеть вас, сэр, и не сомневаюсь, что смогу показать вам экземпляры, которые вас заинтересуют.

Он залез в экипаж и вместе с нами поехал к дому, по пути рассказывая мне о своих последних изысканиях, касающихся анатомии божьей коровки.

Я уже говорил, что сэр Томас Росситер носил большую шляпу, надвинутую на самые брови. Когда он вошел и снял ее, я сразу же заметил одну особенность, которую он скрывал. Его лоб, высокий от природы и казавшийся еще выше от залысин, находился в постоянном движении. Какая-то нервная слабость держала его мимические мышцы в постоянном напряжении, иногда проявлявшемся в странном подергивании, а иногда вызывавшем затейливые кругообразные движения, которые мне раньше не доводилось видеть. Это особенно бросилось в глаза, когда он, войдя в кабинет, повернулся к нам, и резко контрастировало с неподвижным взглядом его серых глаз, глядевших из-под подрагивавших бровей.

– Мне очень жаль, – проговорил он, – что леди Росситер отсутствует и не может вас приветствовать. Кстати, Чарльз, Эвелин не говорила тебе, когда вернется?

– Она захотела остаться в Лондоне еще на несколько дней, – ответил лорд Линчмер. – Сам знаешь, сколько светских обязанностей накапливается у дам, если они подолгу живут в деревне. У сестры в Лондоне очень много друзей.

– Ну что же, она сама себе хозяйка, и мне бы не хотелось, чтобы она меняла планы, но буду рад видеть ее снова. Без нее здесь очень одиноко.

– Именно этого я и опасался, потому и приехал. Мой юный друг, доктор Гамильтон, весьма интересуется предметом, составляющим твое увлечение, и я решил, что ты не станешь возражать, если он составит мне компанию.

– Я живу уединенно, доктор Гамильтон, и не очень жалую незнакомых людей, – сказал хозяин дома. – Иногда я думаю, что мои нервы уже не такие, как прежде. В молодости, охотясь за жуками, я оказывался в местах с очень нездоровым климатом, где свирепствовала малярия и другие болезни. Но собрат-колеоптеролог [35], такой как вы, всегда желанный гость в моем доме, и я буду чрезвычайно рад, если вы посмотрите мою коллекцию, которую я без преувеличения могу назвать лучшей в Европе.

Такой, без всякого сомнения, она и оказалась. В огромном дубовом шкафу, разделенном на неглубокие ящички, хранились тщательно промаркированные и классифицированные жуки со всего света – черные, коричневые, зеленые и пестрые. Время от времени сэр Томас проводил рукой над рядами нанизанных на булавки насекомых и доставал из них какой-нибудь редкий экземпляр. Держа его с осторожностью и благоговением, словно драгоценную реликвию, он начинал рассказывать о его особенностях и обстоятельствах его обретения. Ему явно нечасто приходилось встречать такого благодарного слушателя, как я, и он без устали говорил, пока весенний вечер не погрузился в густые сумерки и не прозвучал гонг, означавший, что пора переодеваться к ужину.

За все это время лорд Линчмер не произнес ни слова. Он стоял рядом с шурином, и я заметил, что он то и дело бросал на его лицо странные, вопросительные взгляды. Его собственное лицо при этом выражало сильные эмоции: опасение, сочувствие и ожидание чего-то. Я уловил их все. Я был уверен, что лорд Линчмер чего-то боялся и чего-то ждал, но чего именно – догадаться не мог.

Вечер прошел спокойно, и я бы чувствовал себя совершенно непринужденно, если бы не постоянная напряженность лорда Линчмера. Что же до хозяина дома, то при близком знакомстве я убедился, что это был очень приятный человек. Он постоянно и с большой любовью говорил об отсутствовавшей жене и об их маленьком сыне, которого недавно отдали в частную школу. Без них, говорил он, и дом не дом. Если бы не его научные изыскания, он бы не знал, чем занять бесконечные дни. После ужина мы некоторое время курили в бильярдной и, наконец, пораньше отправились спать.

И вот тогда я впервые заподозрил, что лорд Линчмер не в своем уме. Когда хозяин дома удалился, он прошел за мной в мою спальню.

– Доктор, – торопливо зашептал он, – вы должны пойти со мной. Вы должны провести ночь в моей комнате.

– О чем это вы?

– Я предпочел бы не объяснять. Но это входит в ваши обязанности. Моя комната рядом, и вы сможете вернуться к себе до того, как слуга явится к вам утром.

– Но зачем все это?

– Потому что я не могу оставаться один, – ответил он. – Вот вам причина, коль скоро вы настаиваете.

Это казалось полным безумием, но аргумент о двадцати фунтах перевесил все возможные возражения.

– Так тут же односпальная кровать, – заметил я.

– Спать в ней будет один.

– А другой?

– Должен сторожить.

– Зачем? – спросил я. – Можно подумать, что вы ждете нападения.

– Может, и так.

– В таком случае, почему бы не запереть дверь?

– Может, я хочу, чтобы на меня напали.

Это все больше и больше походило на сумасшествие. Однако мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Пожав плечами, я сел в кресло у холодного камина.

– Значит, я остаюсь сторожить? – уныло спросил я.

– Сторожить будем по очереди. Вы до двух часов, а я потом.

– Очень хорошо.

– Тогда разбудите меня в два.

– Обязательно.

– Будьте начеку, если что-то услышите – немедленно будите меня. Немедленно, слышите?

– Можете не беспокоиться. – Я пытался выглядеть так же серьезно, как и он.

– И, бога ради, не засыпайте, – попросил он. После чего сняв только пиджак, накрылся покрывалом