том, что Дамир его сын… Я действительно взглянула на него по-другому.

 

Да, это ещё не полное доверие и признание, но всё же - первый шаг был сделан. Яр действительно принял другие очертания в моих глазах.

 

- Пойдем, - как-то нетерпеливо говорит Яр, когда я слишком надолго зависаю на месте, обдумывая всё произошедшее.

 

Я киваю, и мы сразу покидаем его спальню, направляясь смотреть на НАШЕГО сына.

Глава 34

Я захожу в свою спальню первой, Яр следом. Мне волнительно и одновременно как-то радостно.

 

Теперь у моего сына будет папа… Его настоящий, родной папа, который хочет его и не обидит. Это все я поняла, по словам Яра… А подтверждением всему этому, стала его реакция на правду, которая чётко отобразилась в его глазах.

 

Да, совсем ещё недавно Змей смотрел на меня с презрением, причинял боль, обижал и не хотел иметь детей, тем более от меня… Но ведь люди меняются!

 

У всех должен быть второй шанс. И я хотела дать его Яру, потому что именно он вернул мне Дамира, бросившись его искать и помогать мне, мгновенно. Именно он дал нам крышу над головой, защиту, всё необходимое и при этом он ещё не знал что Дамир его сын… Разве это не показатель?

 

Разве это не благородный поступок, который может заслуживать награды?

 

Мы оказываемся в комнате. Здесь тихо, свет тусклый, включенный только меленький ночничок возле кровати. Но этого света было достаточно, чтобы увидеть крохотное тельце спящего Дамира в его новой кроватке, и худенькую фигуру Николь, которая спала на моей кровати, скрутившись в клубочек.

 

Я застываю в центре комнаты и смотрю на это умиление, едва сдерживая слёзы. Яр ровняется рядом со мной, после чего замирает на месте и оглядывается вокруг.

 

- Ты уже познакомилась с Николь? - спрашивает, заметив девочку.

 

- Да. Очень хорошенькая милашка, - говорю с нежностью. – Только вот я так и не поняла, кто она тебе и почему ты за ней присматриваешь, - добавляю, взглянув на мужчину.

 

- Николь – дочь горничной, которая однажды помогла мне. Женщина стала свидетельницей разговора отца… Он планировал меня убрать. По сути, Анна спасла мне жизнь, но… За это поплатилась своей. Позаботиться о её дочери – это меньшее что я могу сделать для Анны, в знак благодарности. Но… Я могу дать Николь всё: счастливую, обеспеченную жизнь, образование, хорошее будущее… Всё кроме любви и нежности. Просто потому, что не совсем понимаю, как проявлять эту любовь и нежность. Я не умею. Но я знаю, что это есть в тебе… И если ты останешься со мной… А ты останешься, потому что я всё для этого сделаю, - добавляет он, взглянув на меня, - то, я буду тебе очень благодарен, если ты заполнишь эти отсутствующие пробелы и дашь Николь то, что не могу дать я. То же самое касается и Дамира…, - признается он, взглянув на спящего сына. И в этот момент его глаза приобрели другой оттенок. – Я дам ему всё, но любовь и нежность… С этим будет сложнее.

 

- Любовь и нежность мамы и папы - отличаются. Так и должно быть, - говорю я, продолжая смотреть на Яра. Он хотел что-то изменить, только вот его явно многому не научили. Но его инициатива и понимание проблемы – уже многое означало. Он действительно менялся… Не знаю, что на него так повлияло, но он менялся. – И любить не нужно уметь. Это идет изнутри. Это то, что ты чувствуешь, когда смотришь на сына и Николь. Это и есть любовь, просто тебе нужно понять, как её отпускать и проявлять. И это не сложно…

 

- Вот останешься со мной и научишь меня, - говорит Яр, еле заметно улыбнувшись. – Но предупреждаю, иногда я туго воспринимаю информацию, может затянуться на всю жизнь, - добавляет и теперь моя очередь улыбаться. Впервые слышу, чтобы Яр шутил.

 

- Я подумаю, - отвечаю уклончиво, смущенно отведя взгляд, потому что когда я улыбнулась, Яр взглянул на мои губы таким странным взглядом, что моё тело тут же бросило в жар. Чтобы как-то разорвать этот странный, неловкий момент, я решаю переключить внимание на сына. – Ему уже два месяца и пять дней. Родился он ночью, весом в три килограмма восемьсот грамм, ростом - 52 сантиметра…

 

- Я знаю. Читал об этом…, - признается Яр, приближаясь к сыну и глядя на него так, что у меня в груди защемило, а на глазах выступили слёзы. Я стояла в стороне и не приближалась, чтобы не помешать этому волшебному моменту – первому знакомству папы с сыном. – Знаешь, это действительно разные ощущения, когда я не знал что он мой и сейчас, когда я смотрю на него как на своего сына, - говорит он, потянувшись своей огромной ручищей к малышу и проведя кончиками пальцев по его маленькой ручке.

 

Дамир зашевелился и недовольно захныкал, заставив Яра резко отдернуть руку и напрячься. Я не смогла сдержать улыбки, наблюдая за этой картиной. Что Николь, что Яр – одна реакция.

 

И ладно уже Николь – ребёнок… Но Яр… Я впервые видела его таким взволнованным и озадаченным.

 

А Дамир как специально, ещё сильнее начал крутиться и громко плакать.

 

- Я что-то сделал не то? – растерянно спросил Яр, взглянув на меня.

 

- Нет, - бросила я с улыбкой, приблизившись к кроватке и взяв сына на ручки. - Он просто хочет есть… Поможешь? – спрашиваю, убаюкивая сына в руках.

 

- Да… Конечно. Что мне делать? – сразу спрашивает он.

 

Я, правда, не хотела слишком наседать на Яра и чем-то загружать его, но сегодня всё произошло само собой. Ему пришлось пройти первый курс молодого отца.

 

- Возьми бутылочку и смесь, - прошу. Яр исполняет мои указания. После чего мы покидает комнату, и идем в кухню.

 

Дальше я пыталась передать Дамира Яру, но малыш плакал в его руках и не хотел со мной разлучаться. Поэтому сегодня, под моим строгим наблюдением и указаниями, готовить смесь пришлось Яру. С чем он справился на отлично… Дольше чем обычно и временами до смешного неуклюже… Но всё же он справился.

Смесь была готова, Дамир вдоволь наелся и уснул.

 

Мы вернулись в мою комнату, Яр