не добились признания. Затем снова пытали — уже ради забавы, и всё это время он был голым. Его останки пропустили через дробилку, и они стали частью питательной массы для соседних ферм. Я сохранил его череп в подарок тебе, Дима. Как трофей победы. Он мог думать, что победил, но проиграл. В тот момент, когда он тронул моего мальчика, он уже проиграл. Он заплатил своей никчёмной, жалкой жизнью.

— Ты так и не сказал мне, кто мой отец? Если не Руслан, то кто? Значит ли это, что я могу сменить фамилию, если захочу? — спрашиваю я деда.

— Тебе нужно снова присесть, мальчик мой, — говорит дед, и его тон смертельно серьёзен.

Он хлопает меня по спине и протягивает целую бутылку виски.

Конец.

Сноски

[←1]

Когнитивно-поведенческая терапия.

[←2]

Рублю, рублю, рублю. Говядину, свинину и курятину. Неважно, что это, просто продолжаю рубить. Рублю, рублю, рублю. Мясник рубит, рубит, рубит…

[←3]

Рублю. Рублю. Рублю. Кости и грудинку. Вырезку и стейк

[←4]

Воплощённое бессмертие

[←5]

Отсылка на строчки из трека «Run, Rabbit Run!» — Flanagan and Allen