у окна спиной ко мне. На нём был бордовый камзол с чёрным узором, чёрными манжетами и воротником-стойкой. Чёрные брюки были заправлены в кожаные сапоги. Волосы цвета вороньего крыла блеснули в свете пляшущих огней, когда отец слегка повернул голову.

— Даже ценой своей жизни, — он говорил твёрдо, но на лице отразилась тень скорби. — Мы не желали вам обоим такой участи, но Линетт не оставила нам выбора.

— Ты же знаешь, что я не дам её в обиду, — голос Джоша прозвучал так молодо и с вызовом, что моё сердце облилось кровью.

Задержав дыхание, я обернулась. Он стоял в тени высокого книжного шкафа, привалившись к нему плечом. Руки парень держал в карманах чёрных классических брюк со стрелками. Голова Джоша была слегка опущена. Тёмные волосы свесились вперёд, заслоняя лицо.

Сверху на нём была бледно-голубая рубашка, а поверх неё форменный, фиолетово-серый пиджак. Я поднялась с колен и осторожно подошла к Джошу. Между нами задрожал и заискрился воздух.

Будто почуяв, парень вскинул головой, но посмотрел сквозь меня на отца. Он был совсем юным, каре-зелёные глаза светились жизнью, но в них читалось непонимание, смешанное с гневом.

Я прикрыла рот ладонью, силясь не заплакать и не закричать.

Отец медленно развернулся к нему лицом и тяжело вздохнул.

— У твоей сестры кроме тебя никого там не будет. Я сделаю всё возможное, чтобы вас не разлучали.

Забыв, как дышать, я уставилась на Джоша, моргнула и перевела взгляд на отца. Только сейчас в глаза бросилось внешнее сходство. Тёмные волосы, манера статно держать спину и двигаться…. И даже в жестах, мимике проскальзывала родственность.

У меня сердце пропустило удар и понеслось галопом. Улыбающийся разрез глаз, форма губ и резко очерченные скулы…. Но нос у Джоша был мамин — прямой и слегка вздёрнутый. Я неосознанно коснулась пальцем своего носа и задрожала.

Почему я раньше этого не замечала?!

— Почему вы не увезёте её из страны, не смените имена? — Джош отлип от шкафа и шагнул сквозь меня. — Можно же всё оставить, как есть, но вдалеке от Эгморра.

— Ты молод и горяч, Джош, и ничего не смыслишь в политике…

— Знаю, знаю, — отмахнулся парень и быстрым шагом пересёк комнату. — Не продолжай! Спрячьте Эшли. Однажды вы уже рискнули ради неё, сделайте же это вновь!

— Её найдут и убьют, а в Мортелле она будет под защитой Ровера. Не вынуждай нас выбирать, Джош. Рискнув ради дочери, мы потеряем сына, — отец тяжело вздохнул и сложил руки за спиной.

Джош обошёл его и замер слева, вглядываясь в профиль пылающими глазами. Он всегда был эмоциональным, но сдерживался, прячась за масками. Только не в юности.

Ещё не владел мастерством притворства или не видел в этом необходимости. Сейчас по его лицу можно было многое прочесть.

— Я не пропаду.

— Но как нам жить, зная, что ты здесь? — отец сурово взглянул на Джоша. Парень поджал губы, но не отступил. Смягчившись, Элджер качнул головой и прикрыл веки. — Ты в курсе условий Верховной Ведьмы, Джош. Мы не можем воспротивиться.

— Вы заплатили жизнью Эшли за свои долги, откупились от Верховной, — взирая с укором на отца, Джош обошёл его вокруг и остановился перед камином. Сглотнув, он понизил голос: — И какую уготовили ей судьбу — своей дочери!

— Не распаляйся, сын, — отец развернулся к нему, подняв успокаивающе руку, голос его сквозил недовольством. — Мы не знали, что цена будет настолько высока.

— Но предполагали, когда вступали в брачный союз, — возразил Джош и вновь подошёл к отцу, так близко, что между ними взвихрилась магия, ветром пронеслась по комнате и задула свечи. Дрогнуло пламя в камине. — Вы с самого начала знали, на что идёте! Её жизнь в обмен на ваши…

— Довольно! — голос Элджера прозвенел, отразившись от стен.

Джош замолчал, глядя исподлобья на отца. В его глазах шевелился зверь, негодующе тёрся боками, желая выйти на свободу. Стиснув кулаки, он отступил и повернулся спиной к отцу.

— Нам очень жаль, Джош. Ты знаешь, как сильно мы вас любим….

— Думал, что знаю, — едва различимым шёпотом произнёс парень. Он стоял перед камином невидящим взором смотрел на пляшущие языки пламени.

Отец повернул голову и посмотрел Джошу в затылок.

— Так ты присмотришь за Эшли?

— Можешь не беспокоиться. Я убью за мелкую и сам погибну, если потребуется.

— И простишь нам наше неблагоразумие? — с горечью в голосе спросил отец и печально улыбнулся.

Джош вздрогнул, слегка повернул голову и смерил его тяжёлым взглядом.

— Иначе и быть не может.

Заморгав, я вернулась на кухню своего дома. И оттолкнула Джоша. Он попятился, разведя руки в стороны.

Я смотрела на него так, будто впервые видела, ощупывая изумлённым взглядом до боли родное лицо. Джош примирительно улыбнулся и протянул мне руку ладонью вверх. Я испугано взглянула на неё и почему-то отступила на шаг, будто так могла лучше рассмотреть паутину линий на коже.

Бен отставил чашку и наблюдал за нами, готовый вот-вот броситься разнимать. Я не заметила, как он возник слева — только сейчас повернула голову и увидела. От него исходило такое напряжение, что энергия заплясала на коже.

Снова посмотрев на Джоша снизу вверх, я осторожно коснулась пальцами его ладони.

— Я не помню тебя, — хриплым шёпотом сказал я. — Совсем не помню.

Он выдал вымученную улыбку.

— Меня ещё мальчишкой сослали в Академию. Я всю жизнь провёл в стенах замка с отцом, а тебе затуманили память чарами.

— Почему же ты молчал столько лет?

— Такова была воля Верховной Ведьмы.

— Что произошло между ней и нашими родителями? — я смотрела на него и не могла понять, как не догадалась раньше.

Он же так похож на отца….

— Я лишь знаю, что нашу мать изгнал её народ, — сказал Джош и сомкнул пальцы на моей руке, поднёс её к губам.

— Она не из лесных магов?

— Нет, — выдохнул он, согрев дыханием кожу. — И Верховная Ведьма позволила ей остаться, погасила конфликт, но потребовала кое-что взамен… — он замолчал и посмотрел мне в глаза. — Детали их договора с отцом мне неизвестны. И я должен был беспрекословно соблюдать единственное правило — ни при каких обстоятельствах тебе не открываться. Но всё изменилось, Эшли, — он крепче сжал мою руку в своей ладони.

— Почему сейчас позволил узнать правду? — мой голос дрогнул, слеза скатилась по щеке, оставив горячую дорожку.

— Я не позволял, — возразил он в свойственной ему ироничной манере. — Ты сама это сделала! Помнишь, тебе стоит только захотеть?! Все двери перед тобой открываются, когда на то есть твёрдое желание.

— Не все, — покачав головой,