– Мерзкая тварь, – Арсений потыкал топором в грудь мертвому телу, убеждаясь в его неспособности внезапно ожить и напасть. – даже в самых отчаянных вылазках я не видел такой гадости.

– Это не гадость, – я продолжил осмотр, и ученый азарт охватил все мое внимание. – это величие и всевозможность эволюции. Видимо, миллионы лет назад прародители конкретно этого вида потеряли природных врагов, и при таких обстоятельствах они смогли развиться до выдающегося уровня. Так и еще такие большие! Хотя, это неудивительно, учитывая, насколько больше кислорода находится в воздухе! А конечности подстроены под работу с инструментами, но видно, что большой палец, ранее голень, был основным, а лапки с коготками стали хватательными вследствие необходимости. А по бокам видите эти отверстия? По два ряда с каждой стороны – это трахейные отверстия, или дыхальца, через них насекомые дышат. А тут…

– Яков, – одернул Арсений. – ты тараторишь.

– О, – я посмотрел на здоровяка и прищурился. – немного увлекся.

– А оказывается, тьфу, – Салем успел прийти в себя и вернуться к нам. – ты тот еще любитель жуков. Даже не знаю, поражаться твоим знаниям или отвращаться твоей озабоченности. Думаешь, это все – их постройки?

– Скорее всего, если учитывать насекомоподобный интерьер, – предположил я.

– А почему они без одежды? – он не переставал задавать неуместные вопросы.

– Главное, что нам нужно понять – как они умерли? – сказал я, и через момент добавил. – а без одежды они, потому что терморегуляция у насекомых проходит иначе, чем у людей, и чувства стыда у них, видать, нет. Я ответил на твои вопросы?

– Пока что да.

– Запах разложения сильный, – Арсений огляделся по сторонам. – значит, умерли не так давно. Неделя-две максимум.

– Не похоже на массовое самоубийство, – Салем отошел от жука на безопасное расстояние и отпил воды из фляги. – тела лежат хаотично, никакой религиозной подоплёки.

– Видывал такие вещи? – спросил его здоровяк.

– Бывало.

– А что вон там, внизу? – я направил луч фонаря вниз, где над кучей тел возвышалась сцена для выступлений.

В самом центре, на помосте, находился странный каменный саркофаг. Возле него, опершись о стенку, ничком лежал мертвый инсектоид. Пепельного цвета крышка сдвинута в сторону, и в черноте древнего короба что-то блестело, маня к себе поближе.

Переступая через мертвые тела и множество переплетенных конечностей различной формы и длины, мы спустились по ступеням вниз, до самого помоста.

– Видимо, это был исторический момент, – сказал я. – вон тот большой инсектоид был, очевидно, неким лидером, с честью отворивший невиданную доселе находку, перед целым симпозиумом таких же, как он, достойных членов своего жучиного общества. Вон у того дальнего инсектоида под ногами пластинки валяются – видимо, летописец. Стало быть, это все же их культура.

– Когда ты придумал их так называть? – Салем осторожно подошел к трупу главаря и снял овальное металлическое украшение с его плеча.

– Как?

– «Инсектоидами».

– Это придумали еще лет семьдесят назад, книжки читать надо.

– Зануда, – только и сказал он.

Втроем мы приблизились к саркофагу. На резной крышке было изображено солнце, озаряющее гранитными лучами сотни маленьких человечков. Разобрать, к какому виду принадлежали изображенные в камне существа, было невозможно из-за их маленького размера. Две луны, прочерчивающее небосвод на изображении, каждая по своей орбите, делили небо на три ровных части.

Саркофаг был поставлен на торец, и крышка, сдвинутая вбок, легко упала при небольшом толчке.

На деревянный помост выпала иссушенная мумия. Обмотанное сгнившими желтыми лентами тело гулко ударилось о доски, тут же развалившись на куски. Сухие руки-веточки улетели в темноту, а почерневшая от времени голова покатилась в сторону, уронив по пути старую челюсть.

Я приблизился к тому, что уже больше походило на кучку извлеченного из камина пепла вперемешку с клочками папируса, и сразу раскидал носком ботинка то место, где была грудная клетка.

– Незачем беднягу ворошить, – Салем сунул желтую пластинку в карман. – наверное, нашли каменный гроб из древних эпох, и…

Он в мгновение замер, вперившись взглядом в саркофаг, распахнув рот на полуслове.

– Ты чего увидел? – Арсений обошел каменный ящик и оказался со стороны смуглого друга.

Мой ботинок ударился о что-то твердое в раскрошенном теле. Стряхнув рукой грязь и пыль, я извлек из праха диковинный металлический предмет, выполненный в форме шестопера. Длиной он был чуть больше локтя, и оказался крайне легким для изделия из цельного куска металла. Каждая грань инопланетной булавы была в собственной огранке, увенчанная зубцами и выступами. Мне сразу в голову пришла мысль о некоем ключе. Эта реликвия, многие года находясь в саркофаге, не утратила своего блеска, и в свете фонаря переливалась чудесным серебром.

– Занятная вещица, – я покрутил жезл в руках, разглядывая изящную работу по металлу. – а у вас что там?

– Яков, – голос Арсения звучал тревожно. – поди сюда.

Я приблизился к товарищам, обойдя разинутую пасть каменного гроба, и оказался с той стороны, к которой труп прикладывается спиной на дальнейшую вечность без возможности повернуться на бок.

Салем сидел на полу, поджав ноги под себя, и сложив руки в молитвенном приступе. Прижатый с обеих сторон кожаными перчатками, маленький