Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Очки-«хамелеоны» нашлись в рядах уличных торговцев на Галерейной, ближе к порту, где, собственно, и располагался сам музей. Одноэтажное здание, внешне более похожее на длинный барак, но украшенное с торца раскрашенным барельефом старинного корабля с бушпритом, мачтами и парусами. На этом фоне беспорядочно фотографировались туристы. А на моё плечо сзади легла чья-то лёгкая рука…
— Мила Эдуардовна? — удивлённо обернулся я.
— К даме обращаются по отчеству, когда хотят подчеркнуть её возраст. А уж тем более странно, что это делает мужчина, не раз видевший меня голой…
— Простите, не подумал.
— У вас вообще с этим проблема, не находили? — Сестра шефа на этот раз была без своих верных доберманов. Хотя вполне возможно, что они просто сидели где-нибудь в засаде, с них станется. — Брат просил меня провести вас в музей. Разумеется, главный вход не для нас, пожарный выход тоже. Вы умеете лазить в окна?
Ни разу не пробовал, если уж по чесноку. Но, с другой стороны, окно не форточка, так почему бы и нет? Мила какими-то запутанными ходами вывела меня на задний двор музея, сделала два коротких звонка по телефону и в одно касание ударом с локтя практически вынесла оконную раму, чудом не разбив стёкол. Я такого даже в китайских фильмах не видел.
— Меняйте фуражку и быстро назад, через полчаса сигнализация сработает, и я не ручаюсь за вашу безопасность. Что ещё? Ничего? Тогда вперёд!
Времени на вопросы, как понимаю, у меня тоже не было. Поэтому, невзирая ни на что, я мысленно выругался и двинул в окно. В конце концов, задание действительно не самое сложное. Если не считать того, что, влезая в музей, я едва не наступил на ногу мирно похрапывающего… Нет, не сторожа… а тощего знатока всех языков от древности до наших дней!
— Ты откуда здесь взялся⁈
— А… о-о, зёма! Который этот… час?
— Тебя здесь быть не должно!
— Ну так, типа, бро… считай, м-ня и нет! Я те не мешаю?
Вот и как прикажете с ним после всего этого разговаривать? У меня не было иных вариантов, кроме как приказать ему «сторожить окно», а самому рвануть на поиски так называемого рабочего кабинета писателя с целью срочной замены поддельной фуражки оригиналом. Признаю, другие так не делают, обычно всё происходит с точностью до наоборот. Но наш директор человек идейный, у него есть принципы, а потому он вполне способен на очень благородный поступок.
Если вам так важно, что было дальше, забегая вперёд, скажу: фуражку я поменять успел. А после нечто, равное по весу тому же гриновскому кораблю «Секрет», ударило меня кормой по затылку, и алые паруса поплыли уже перед моими глазами… А потом я рухнул носом в пол.
Меня поднял худощавый мужчина лет сорока пяти, с неровной бородой и узким лицом Дон Кихота. В его глазах светились сострадание и забота:
— Кто вы, молодой человек?
— Искусствовед из «Херсонеса», — морщась от боли, с трудом выдавил я.
— Мне доводилось бывать в ваших краях. А как ваше имя?
— Александр Грин.
— Удивительно, — улыбнулся он, — меня тоже зовут Александр Грин…
— Куда они его отправили?
— Туда, куда мы и хотели.
— Он пошёл?
— А куда деваться? Дорогая, твоя идея с фуражкой была великолепна!
— Ну, милый, зная тщеславие их руководства, нетрудно было предположить, что директор захочет вернуть истинный раритет настоящему музею. Будь там что-то греческое, он бы зажилил и не отдал, а головной убор культового писателя ему не нужен и близко.
— Ты искушаешь меня…
— Всегда это делала и всегда буду!
— Так что сейчас ждёт этого настырного искусствоведа из Екатеринбурга?
— Четверо накачанных ребят и один его старый знакомый.
— Качки, как я понимаю, твои?
— Я взяла их в аренду.
— Угу, конечно…
— О чём ты?
— В прошлый раз татуированные байкеры, теперь крутые культуристы, кого мне ждать в постели с твоей стороны в следующий раз?
— У меня ничего с ними не было.
— Ага, конечно…
— Меня удивляют твои подозрения. Ведь главное, что Грин попал в нашу засаду, и даже если он выберется из неё живым, то его арестуют за незаконное проникновение и махровый вандализм в музее классика русской литературы!
— То есть, кроме того, что твои людишки отметелят этого типа, они ещё и неслабо порушат экспозиции? Ты не ценишь труд работников культуры.
— Я ценю только нас! Всё остальное — лишь пыль под ногами…
— Кроме байкеров и качков?
— Да сколько можно? Я же объяснилась!
— И я поверил…
— Дорогой, давай сменим тему.
— Допустим.
— Так вот, а почему ты не спрашиваешь, кто именно этот его старый знакомый?
— Догадываюсь…
…Ответить мне не пришлось, в первую очередь от удивления: как я мог не узнать его, автора «Алых парусов», «Бегущей по волнам», «Золотой цепи» и прочего. Ну и во вторую, потому что меня безжалостно взболтали, и глаза я открыл уже, стоя на коленях, а мои руки держали двое здоровых бритых парней в полуспортивных костюмах. Но самое худшее, что в лицо мне смотрел тот, кого я нипочём не хотел бы встретить ещё раз.
— Евгений Шмалько, очень надеюсь, что вы меня не позабыли…
Кошмарных снов не забудешь. Это был он, тот самый ренегат-искусствовед, ранее работавший на наш частный выставочный комплекс «Херсонес» и пытавшийся убить меня в прошлую встречу. Каким-то чудом мне удалось вырваться, дав сдачи так, чтоб гаду и в голову более не пришло на меня нарываться. Но видимо, ему и этого мало…
— Не позабыл. А вы, как я вижу, нашли хорошего проктолога?
— Заткнитесь.
— И что, вас даже ни разу не называли чупа-чупсом или петушком на палочке?
Он не ответил, а я за свой язык получил два тяжёлых удара в печень. Но не скажу, что незаслуженно, нет, я очень старался. Просто мы, ребята с Урала, дерзкие не когда на коне, а скорее наоборот. Зато и заставить нас покориться ни у кого не получится.
— Не бейте его, довольно, — рассеянно потребовал предатель, — пусть он знает, что его ждёт. Поджог исторического здания изнутри, уничтожение уникального литературного музея, создание пожароопасной
