— магистр вздохнул, откинувшись на спинке кресла. — Тебе придётся убить Рустама Сулеймани. В поединке.

Глава 15

— Вам придётся объяснить, — взяв себя в руки, произнёс я. — Почему в поединке и почему я? Какого чёрта вообще происходит?

— Тебе короткую или длинную версию? — задержав на мне взгляд, спросил магистр.

— Без разницы, я никуда не тороплюсь.

— Хорошо… тогда начнём издалека. Для начала нужно понимать: ни одна действительно крупная держава, даже сверх централизованная, не может иметь лишь один центр силы. Всегда есть сторонники того или иного пути. Есть Мекка, а есть эмират Северные Горы, и при единстве глобальной цели локальные у них совершенно разные.

Поняв, что это может затянуться надолго, я расслабился и сел в кресле поудобнее, что не укрылось от внимательного взгляда магистра. Но он продолжил как ни в чём не бывало.

— Когда-то я считал, что решение Сулеймани о лишении своих детей, самых сильных магов мира, наследуемых земель — это чистая глупость. Особенно на фоне того же Рима, где они получают сенаторские и легатские должности. Но довольно быстро выяснил, что у этого решения есть двойное дно. Нет наследования в Османо-Персидской империи, а за её пределами — пожалуйста. Об этом нигде не говорится прямо, но бездействие султана красноречивее любых слов. Всех провинившихся детей он рано или поздно принимал назад, в качестве эмиров. Вместе с землёй, городами и населением.

— То есть достаточно сильный маг может захватить большой кусок?

— Именно. Как и всё на востоке, его указы имеют двойное, а то и тройное дно, и могут трактоваться так, как удобно ему. Неплохо, для большого государства, в котором проживают миллиарды человек, — хмыкнул Моисей Иоаннович. — Увы, это влечёт за собой споры и прямо противоположные указания на местах, из-за чего бюрократическая машина буксует, процветает кумовство и казнокрадство… но в то же время удерживает сотни народностей в единое целое, без геноцида и рабства, которое практикует Рим.

— Выходит, этот дервиш хотел отхватить себе кусок Великославии.

— До сих пор хочет, и у него для этого есть практически всё. Армия северного эмира готова его поддержать. Знать на его стороне, а среди учеников достаточно сорвиголов, которые выступят за наставника и родителя вопреки приказу султана, — пояснил магистр, двумя быстрыми пассами создал над нами карту региона. — Они не смогли высадить силы у Царицына, и мы позаботились, чтобы по течению Волги не нашлось ни одного крупного источника, пригодной для питья воды. Но это их не остановило, лишь замедлило. Так что через пару недель их армия может быть здесь. А может и не быть.

— У него какие-то трудности? — улыбнулся я.

— Именно. Он проиграл там, где этого даже не допускал такой вероятности. И при дворе эмира уже заговорили, что воинская удача, десятилетиями шедшая за Рустамом, могла от него отвернуться. А может, что в этот раз его отец действительно против. Так или иначе, ему нужно доказать обратное. Показать всем, что он всё ещё единый с пламенем, сжигающий города.

— Отлично… — пробормотал я, вспоминая сегодняшний кошмар, в котором метеоры снесли целую армию. — Вот только я — новоявленный мастер, по бумагам. А он — грандмастер и уже многие десятки лет. Почти без шансов.

— Я бы сказал никаких, — спокойно улыбнулся магистр. — Но другой такой возможности у нас не будет. Если его победить в поединке, то вторжения не случится.

— Армии развернуть не так-то просто. Если военная машина уже запущена.

— Мы уже это сделали один раз — нанесли небольшое, но болезненное поражение. Второе, пусть и формальное, даст понять, что сюда лезть не стоит. По крайней мере, без тщательной подготовки, на которую могут уйти годы, и которая может и не случится. Римский волк не дремлет и всегда готов укусить за бочок.

— Вот только я — не лучшая кандидатура.

— Он выберет места, где нет воды, выжжет воздух и будет готов почти ко всему, — кивнул Моисей, увидев, что принципиально я не против. — Единственное, чего он никак не сможет изменить — не уберёт камни под ногами.

— Тогда почему не послать уважаемого Илью Китежского? Сказать, что он отстроил и оборонял крепость, и пусть работает профессионал.

— К сожалению, о нём враги знают слишком много. Его почерк, его индивидуальные заклятья — всё изучено за многие годы. К тому же это будет слишком явно. А у вас, молодой человек, на самом-то деле есть шансы и неплохие. Стихия воды, в дополнение к земле, позволит хоть немного, но снизить нагрузку.

— Ладно… допустим, я справлюсь. Очень хочется в это верить. Остаётся единственная проблема — зачем мне это? Ведь если победить вашим способом, пройдёт совсем немного времени, и они вернутся. Нужен разгром, убедительный и полный.

— И тогда на этот проблемный, но совершенно неважный, холодный и бедный регион обратит своё внимание сам Великолепный, — покачал головой Моисей. — На этом наша история закончится. С империей мы поделать ничего не сможем. Лет двести назад ещё имелся шанс, четыреста — мы были почти на равных, а сейчас совершенно бесполезно. Нужно действовать хитрее.

— Никогда этого не понимал и не принимал, — поморщился я, признавая недоработки в своём обучении. — И сколько, по-вашему, понадобится времени, чтобы начать восстанавливать страну?

— Восстанавливать? У нас с вами, молодой человек, видно разные представления о происходящем. Нечего восстанавливать. Мы можем только сохранить свободу воли и выбора для славянских народов, живущих на этих территориях, — покачал головой магистр, и у меня от такой перспективы аж зубы свело. — Как я уже сказал, лет двести назад, триста, но, увы, никто не умеет отматывать время назад.

— Кто-то точно умеет, — проговорил я, вспоминая о ритуалах, проводимых в центральном мире. К сожалению, у меня ни таких знаний, ни технологий не было. А если и проявились способности императора по взаимодействию с душами, то только в виде бесконечных кошмаров о смерти.

— Давайте отложим теорию и вернёмся к нашим баранам, то есть османам. Если вам нужен стимул, как насчёт, ну, скажем, автономии в рамках южной губернии? Титул мэтра у вас уже есть, земли Гаврасовых можно сохранить и получить на них полные права. И всё это за один-единственный поединок.

— По факту я это и так получу. Но вы, конечно, можете