проявлении: широкие стеллажи с запчастями и какими-то древними приборами, в центре чернеет разобранный снегоход, у дальней стены — слесарные станки, верстаки и стол. Пахло убойно: отработанным маслом, растворителями и горелой изоляцией.

Приглашающе махнув рукой, Надир подобрал упавшую деталь и отнёс её в укромный закуток возле узкого окна.

У стажёров расписание заметно отличалось от нашего, мы пересекались с ними только в столовой и перед сном. Надир с Генной поступили под командование майора Камышловского, начальника службы безопасности, а юная целительница Анфиса отправилась в медицинский блок. До Святого Мефодия отсюда недалеко, однако на станции всё равно находился кабинет первой помощи и лазарет аж на две палаты. Им заведовал отец Василий — полковой священник со степенью доктора медицины и взглядом, от которого хотелось перекреститься даже атеистам.

— От кого прячешься? — Я устроилась на пустой канистре из-под трансмиссионки и приоткрыла окно, впуская внутрь морозный, но зато свежий воздух.

— Почему сразу прячусь? Просто не хочу жечь свет. Мне на вахту заступать только через час, а ходить на станции особо некуда, вот и…

— … забрался в мастерскую сидеть в обнимку с железяками, как мышь?

— Как кот! — гордо поправил Надир. — Приёмник вот решил починить. Ловит, правда, только китайские станции, но всё веселее тишины.

Он указал на маленькую коробочку, больше похожую на трофей со свалки, чем на приёмник. К ней крепилась спиралеобразная антенна с линией диодов по контуру. Стоило выключить фонарик, как они начали тускло переливаться флуоресцентным светом.

— А если начистоту?

— Ну хорошо, — вздохнул парень, отложив отвёртку. — Здесь проще сдерживать желание придушить твою Переславль-Залесскую. Серьёзно, Вась! Нрав у красавицы акулий, даром, что на её гербе селёдки.

— Вообще-то, сельди, а не селёдки. Слова схожие, разница критическая.

— Хех, так вот почему она взбесилась, — протянул он с хищной улыбкой предвкушения. — Спасибо, что просветила.

— Ну-ка брось эти мысли, Самаркандский!

— Какие мысли?

— Крамольные! Саша — мой зам, причём весьма толковый, когда спокойна. И не такая уж она зубастая, если узнать её поближе. Она… — я не сразу подобрала верное слово. — Специфическая. При знакомстве делит людей на две категории: тех, кого можно продавить, и тех, кого можно уважать. Третьего не дано. С тобой ещё не определилась, вот и кусается.

— А мне оно надо?

— Это мне надо, — грозно зыркнула на него. — Задушенная Переславль-Залесская испортит статистику практики.

— Или поправит её тем, что не будет портить, — заметил Надир невинной интонацией.

Обратно включать фонарик он не стал. Света из окна хватало, чтобы не выколоть себе глаз, а диоды в темноте светились как будто ровнее.

— Уже третий день мучаюсь с ним, — Надир кивнул на приёмник. — Хотя надо бы за учебники сесть. Другого свободного времени-то нет. Майор приписал нас с Генкой к своим парням на равных условиях. Учитесь, говорит, на практике, а теорию можно в институте прочесть. Дежурства, тренировки, отработки задач. Разница лишь в том, что за стену нам хода нет.

— Ни ногой?

— Увы. Стажёрам покидать пределы станции запрещено инструкцией. Анфиса, как узнала, знатно расстроилась. Ради возможности побывать на вулкане она отказалась от западной границы, и такой облом. Остаётся только смотреть на горы со стены, пока никто не просёк. Когда, кстати, у вас патрули начинаются?

— С завтрашнего дня. Не хочу дразнить, но в зону нашей ответственности входит весь периметр «Чанбайшань», включая кальдеру.

— Слышу, как не хочешь.

Я понизила голос до шёпота, хотя вокруг никого не было:

— У меня большие планы на эти выезды. Хочу исполнить заветную мечту и погладить водяного волка.

Беззаботность с лица Надира сдуло.

— Давай-ка без этого, Тобольская, — попросил он. — Стихийные твари непредсказуемые…

— Знаю-знаю. У них всегда найдётся причина напасть; декан Таганрогский доходчиво это объяснил. Но у меня есть весомый козырь — я псионик с даром взаимодействия с животными.

— Считаешь, его достаточно?

— Не проверю — не узнаю, — ответила без капли сомнений. — Мне удалось договориться с солнечным вепрем одиннадцатого ранга, действуя на инстинктах, с тех пор мои навыки сильно возросли.

В подробности вдаваться не стала, чтобы не расписывать, как на самом деле шатки мои навыки. Изучать технику контроля разума животных я закончила буквально на днях. Вполне возможно, потребуется полевая корректировка.

— Намеренно искать встречи не буду, ещё не спятила. Но в патруле всякое может случиться.

— Например, Зэд, — Надир даже не попытался скрыть скепсиса. — Быть может, он совсем неподалёку и только ждёт возможности, когда ты останешься одна.

— Вряд ли. Зэд не будет искать меня на станции, он даже не знает, что я тут. По секретному распоряжению ректора курсантка Тобольская осталась в закрытом «Инфирмарии Святого Мефодия».

Надир тряхнул головой, не уловив мою логику:

— Погоди, если распоряжение секретное, откуда ему знать про инфирмарий? Наоборот: все, кроме ректора и твоего отца, думают, что ты именно здесь, на станции.

— Не забывай про Игрека, — пояснила я. — Он Тобольский. Конечно же, он в курсе плана, раз даже непричастной Алёне о нём рассказали. То, что я выкрала злосчастное письмо, никто не знает, просто неоткуда. Аля сдать не могла: объект режимный — ни телефонов, ни выхода в сеть. Всё путём, Самаркандский! В конце концов, врасплох Зэд меня не застанет — я чувствую его присутствие на расстоянии, хочу того или нет.

— Хорошо бы так… — вздохнул Надир. — Уже думала, как будешь объяснять ректору своё пребывание на РЛС? Он ведь узнает о твоей «самоволке» в тот же день, как вернёмся в институт.

— Ну да, узнает, — ответила с долей равнодушия. — Его приказ был незаконен. Если начнёт угрожать дипломом, пусть объясняется со всеми открыто. Только вряд ли Костромскому хватит мужества затевать скандал, когда всё уже свершилось.

— А что, если…

— Тсс, — я резко подняла руку, вынудив его замолчать.

За окном послышался тихий хруст снега под сапогами и знакомые голоса — Ярослав и Алёна. Они не крались и не прятались. Просто шли в морозной темени, не подозревая, что стены станции имеют уши, а точнее — открытую форточку. О чём говорили до этого, не берусь угадать, но первые же услышанные фразы заставили прислушаться.

— Почему раньше не сказала?

— Думала, что хватит сил, но… Пожалуйста, Яр, только не с Васей!

—