вытягивает ноги на табуретку. – Пока ждем, могу тебя осмотреть на предмет травм.

– Еще чего, – фыркаю я. – Со мной все нормально, просто мышцы потянула и несколько ушибов.

– Ну смотри, если что – я окажу тебе первую помощь.

– Зная тебя, после этой первой помощи через пару-тройку недель мне понадобится тест на беременность.

Артур кидает на меня печальный взгляд:

– Ну ты уж совсем из меня какого-то монстра делаешь. Забыла, как я тебе на вечеринке помог?

Не забыла. Тогда я увидела в нем проблески человечности и порядочности. Сейчас в его глазах и поступках мелькает что-то похожее. Артур – человек американские горки. Он то возвышается в моих глазах, то падает на дно. И я все не могу разгадать, какой же он настоящий. А может, такой он и есть?

Дьяконов поднимается и отходит проверить печь. Поворошив поленья кочергой, он добавляет еще одну полешку.

– Скоро дом мало-мальски прогреется, и можно будет раздеться, – говорит он.

Все-таки мне повезло, что он кинулся меня спасать. Это так благородно. Особенно от него. Интересно, как бы поступил Ян в такой ситуации? Учитывая, что он не такой спортивный, как Дьяконов. Пришел бы Геккель мне на помощь? А может, он бы с самого начала не кинул меня на вершине спуска? Или же ринулся с остальной группой, вызвав для меня спасательный отряд и в нервном ожидании дежурил в шале до появления первых новостей обо мне?

Элла, мне кажется, точно не бросила бы меня.

Я грустно вспоминаю о списке подозреваемых. Тяжело сближаться с хорошими людьми, чьи имена фигурируют в нем. Впрочем, я не внесла в него еще одно имя. Артур Романович Дьяконов. Что, если он специально подстраивает все эти ситуации, чтобы убедить отца в опасности? Впрочем, маловероятно. Как бы он убедил Романа Александровича на расстоянии в том, что все эти «шалости» не выдумка? Начальник и так не верит сыну на слово, рассказы о покушении не берут его за душу. Поэтому он и отправил меня все разузнать.

Но все-таки если предположить, что это так? Всякое возможно. Артур мог добавить что-то в свое же пиво. Артур мог сымитировать свой обморок в закрытой бане. С петардами же он игрался смеха ради.

Когда вернусь в шале, нужно будет оформить отчет и связаться с начальником. Заодно узнаю у него, что в последние дни рассказывал ему Артур. Если он упоминал хотя бы одно из происшествий, то есть вероятность, что он же это и подстроил.

Парень возвращается за стол с пачкой галет, паштетом и яблочным повидлом. Последнее он убирает на край стола:

– Это на десерт. Там еще есть фруктовый джем, если захочешь. Можем перекусить галетами с паштетом. Я один из немногих, кто кайфовал в армии от них.

Я беру в руки прозрачную пачку квадратных печенек, похожих на крекеры.

– Почему один из немногих? Они невкусные, что ли?

– Они черствые и сухие, если их есть вместо печенья, то будто комом встают – сразу хочется запить. Многих это и отталкивает. Но с паштетом или повидлом заебок. Еще можно с овощной икрой есть – объедение! Хочешь попробовать? Кажется, я видел икру на полке.

– Не хочу перебивать аппетит, – вежливо отказываюсь я. Мама часто покупала кабачковую икру, когда мы с Диной хотели бутерброды – дешево и сердито. С тех пор я овощную икру недолюбливаю – все детство ее ела. Даже по праздникам.

– Тогда ограничимся паштетом, – пожимает плечами Артур и тянет за язычок фольги на баночке.

Я открываю пачку галет и, не дожидаясь, пока дойдет моя очередь намазать паштет на печеньку, откусываю от нее сразу половину. Галета и правда очень сухая, по вкусу напоминает печенье «Мария», на пачке которой написано, что оно затяжное. И это действительно так. Я никогда не могла оторваться от «Марии». Как и сейчас от галет.

Дьяконов добродушно смеется:

– Ну не ешь ты всухомятку, хомячок. Попробуй с паштетом – охренеть как вкусно.

– Пища богов, – резюмирую я.

– Это потому что ты голодная, и мы, можно сказать, в полевых условиях. Но особое наслаждение, когда наступает дембель и ты едешь на поезде домой, а в дорогу тебе дали ИРП – индивидуальный рацион питания, то есть сухпаек – на всю поездку. До сих пор помню тот божественный вкус фрикаделек и «Майского» чая. В обычной жизни это не кажется чем-то особенным.

Мне нравится вот так сидеть с Артуром и болтать о какой-то ерунде, которую он не сказал бы мне, будь мы сейчас в шале или стенах универа на перерыве.

Дьяконов меняет полностью выгоревшую таблетку сухого горючего на новую, и минут через двадцать раскладывает дымящуюся гречку с огромными кусками тушеного мяса и все это дело сдабривает царской порцией овощного рагу. Аромат подгоревшей каши и мяса сводит меня с ума, и я набрасываюсь на еду, как вчера на обед в столовой.

– Не подавись, – улыбается Артур, ставя на таганок металлическую кружку. Он наливает в нее воду, закрывает каким-то подобием крышки, и оставляет греться до кипения.

После сытного полдника и чая с галетами и повидлом, я чувствую, как веки слипаются. Я устала, перенервничала, плотно поела. Теперь мне хочется спать беспробудным сном.

– Как думаешь, за нами скоро придут? – сонно спрашиваю я, лениво усаживаясь в кресле. Домик достаточно прогрелся, чтобы мы могли снять куртки, но все равно немного зябко.

– Скоро. Они наверняка прочесывают местность и другие домики. Давай я разложу спальник? Залезем в него вдвоем.

– Еще чего, – фыркаю я.

– Да не буду я к тебе приставать, я же не животное, чтобы трахаться при любом удобном и неудобном моменте. Вместе будет теплее, вот и все.

– Ну ладно, – разморенным голосом соглашаюсь я.

Когда Артур тормошит меня и приглашает прилечь, я уже почти заснула. Перебираюсь с кресла на кровать и снимаю ботинки. Забравшись в спальник, жду, когда ко мне присоединится Дьяконов. Парень подкидывает в печь еще пару полешек и коры, только затем ложится со мной. Когда он застегивает спальный мешок, я понимаю, насколько он тесный для нас двоих. Волей-неволей мы прижимаемся друг к другу. Моя голова пристраивается у него на груди, и Артур заботливо обнимает меня рукой, словно курица-наседка укрывает птенчиков своим крылом.

Он нежно поглаживает меня и утыкается носом в мои волосы, шумно вдыхая аромат от кокосового шампуня. В его