Ей нужен был сталкер? Она его получила.

Она мечтала о герое, который защитит ее от монстров?

И это она тоже получит.

Вот только этот герой — и есть монстр, готовый оградить ее от чужих взглядов, прикосновений и слов. Я — и то, и другое. Тот, кто защищает, и тот, кто никогда не отпустит.

Я неторопливо толкаю мотоцикл по дороге, пока не убеждаюсь, что она не услышит рева мотора. Лишь тогда завожу его и направляюсь в противоположную сторону.

Пока я пробираюсь сквозь ночную тьму, одна мысль затмевает все остальные — она. Я уже представляю, как она лежит, дрожа в моих объятиях, как ищет утешения и защиты, желая, чтобы я укрыл ее от всего этого зла. И именно это я намерен ей дать. Никто и ничто не приблизится к ней слишком близко пока я жив. Я готов на все ради нее: убить, умереть, выживать.

Но я не буду единственным, кто испытывает подобные чувства. Нет. Розмари растворится во мне так же, как я растворяюсь в ней. Когда она закроет глаза, я буду единственным, кого она увидит. Когда ее рука коснется ее киски, она будет желать моих прикосновений. Она полюбит меня настолько сильно, что не сможет прожить без меня ни мгновения.

Это неизбежно — другого пути нет.

После нескольких кругов по одной и той же дороге, словно неприкаянный бродяга, я наконец завожу мотоцикл на ее подъездной дорожке. Едва она слышит рев двигателя, как тут же открывает дверь.

Она ждала меня с таким нетерпением. В ночной темноте я различаю лишь силуэт ее тела, но это еще не все. Я чувствую ее облегчение — именно этого я и добивался.

Я нужен ей, она жаждет меня.

Снимаю шлем и слезаю с мотоцикла. Теперь она наконец понимает: я — единственный, кто по-настоящему рядом, кто поддержит ее, когда все рушится.

Единственный, кого она когда либо будет желать.

33

РОЗМАРИ

Я застыла на месте, будучи не в силах пошевелиться. Тишина тянулась бесконечно, нервы были натянуты как струна. Едва я собралась снова набрать его номер, как вдалеке раздался знакомый рев мотоцикла — он становился все громче, пока не затих у самого дома.

— Слава Богу! — выдохнула я.

С бешено колотящимся сердцем я бросилась к двери и распахнула ее, как только мотоцикл остановился. Это был он — Вэйл. На его шлеме отражался холодный свет ночного неба. Когда он снял шлем, все напряжение разом исчезло.

Наши взгляды встретились. В его темных, бездонных глазах я увидела то, чего так отчаянно жаждала: защиту, тепло, понимание. Он слез с мотоцикла, шагнул ко мне и, не произнеся ни слова, раскрыл объятия.

Все мои барьеры рухнули.

Меня мгновенно окутало чувство безопасности, словно рядом с ним никто и ничто не могло причинить вреда. Страх отступил, а вместе с ним из глаз невольно потекли слезы.

— Эй, не плачь, — шепчет он. — Я здесь. С тобой ничего не случится, обещаю. — Его руки притягивают меня ближе, и он нежно утыкается носом в мои волосы. Я обнимаю его так крепко, будто больше никогда не хочу его отпускать.

— Я проверю, нет ли здесь кого-нибудь еще, — наконец говорит он, осторожно высвобождаясь из моих объятий. — Иди в дом и подожди меня там.

Я торопливо мотаю головой, пытаясь удержать его.

— Я скоро вернусь, — мягко говорит он и исчезает за коттеджем, прежде чем я успеваю возразить.

Каждая секунда тянется бесконечно. Я слышу только стук собственного сердца, а по коже пробежал холодок.

И вот он появляется снова, его поза расслаблена.

— Там никого нет, — успокаивает он. — Наверное, подростки решили пошутить.

Я ищу в его лице уверенность, знак, способный развеять страх. Он отвечает мне взглядом, и легкая ободряющая улыбка касается его губ, когда он нежно целует меня в лоб.

— Пойдем, — он кладет руку мне на спину. — Ты замерзла.

Вэйл мягко направляет меня к двери, и уже само тепло его прикосновения помогает немного унять этот ужас.

Из груди вырывается болезненный стон, и он тут же замирает.

— Что случилось? Я сделал тебе больно? — в его голосе слышится искренняя тревога.

— Нет… Просто я так испугалась, когда увидела эту маску, — объясняю я, опуская глаза, — и уронила чашку с горячим кофе.

Что-то меняется в выражении его лица. Нечто такое, что я с трудом могу определить. Если бы я не знала его лучше, могла бы подумать, что он чувствует вину.

Но прежде чем я успеваю об этом задуматься, он без слов наклоняется и крепко обнимает меня.

— Тебе не нужно меня нести. Я могу… — начинаю я, но не успеваю закончить — он прерывает меня поцелуем.

Внезапно весь страх рассеивается, а в животе начинают порхать бабочки. Его губы такие теплые, такие успокаивающие. Не раздумывая, я обхватываю его шею, притягивая его ближе, и пытаюсь углубить поцелуй. Но он мягко отстраняется, хотя в его глазах горит огонек.

— Сначала нужно позаботиться о твоей ноге, — он подмигивает. — А там посмотрим.

— Я просто хотела поприветствовать тебя должным образом.

Вэйл несет меня к дивану и бережно усаживает. На мгновение исчезает на кухне и возвращается с пакетом со льдом. Он опускается передо мной на одно колено, и я не могу сдержать улыбку.

— Прямо как предложение руки и сердца, — мелькает шутливая мысль.

Держа холодный компресс, он осторожно прикладывает его к обожженной ноге. Ощущение его близости и его рук, нежно касающихся моей лодыжки — все это заставляет мир вокруг расплываться.

— Может быть немного больно, детка, — шепчет он, и от этого слова у меня по спине пробегает дрожь. Его голос такой успокаивающий, но при этом будит во мне целую бурю чувств.

С нежностью, которая заставляет мое сердце трепетать, он снимает с моей ноги носок и отбрасывает его в сторону. Сейчас для него существует только моя боль. Я не могу не наблюдать за ним — за выражением его лица, за каждым движением. Его губы изгибаются в улыбке, когда он замечает мой изучающий взгляд.

Как я смогу жить без этого чувства защищенности, когда он уйдет?

Я осознаю, насколько сильно мне нравится быть рядом с ним. Я слишком сильно увлечена. Его прикосновения, его аромат — все это с такой легкостью разгоняет мои страхи.

Боже, что со мной происходит?

Прежде чем я успеваю глубже погрузиться в эти мысли, ногу пронзает острая боль, когда он осторожно очищает ее от остатков