— Закажем, — согласилась Мила. — Хотите на качелях покачаться, пока заказ ждем?

— Да! — хором крикнули дети и побежали наперегонки к плетеным круглым качелям, подвешенным к арке деревянной перголы.

— Такие непоседы… — Мила прикрыла глаза.

— Привози их ко мне. И сама давай — на выходные, — предложила Мария Ивановна. — Погода стоит расчудесная! В лес сходим.

— Да. Пожалуй… Мы решили их на еще одну смену в лагерь не отправлять, раз уж ты теперь за городом…

Подошел официант, принес меню.

Мила заказала всем по комплексному обеду, а еще мороженое, песочные корзиночки, кофе, лимонад и чай.

— Давай я тебе отдам половину, — предложила Мария Ивановна.

— Ой, мам! Сиди уж, — отмахнулась Мила. — Сама заплачу. Ты, кстати, насчет машины не думала?

— В каком смысле?

— Ну, ездить там… На дачу твою.

— Неудобно, — призналась Мария Ивановна честно.

На самом деле, не совсем честно. Машина-то у нее теперь была. Можно сказать. Но рассказывать про волшебный кабриолет дочери она не торопилась.

— А на электричке удобно, что ли? — принялась спорить Мила.

— Быстро на ней. Ни пробок, ни плохой дороги.

— А потом пешком?

— По полю. По лесу… Там такая красота!

— Тяжело… — Мила закинула в чай несколько кубиков рафинада, зацепив их в прозрачной сахарнице щипчиками. — А если с продуктами? С сумками?

— Я не то чтобы много таскаю, — призналась Мария Ивановна честно. — Там, в древне… и на дачах, хороший магазин есть. Доставку заказать можно.

— Ну ладно, как хочешь.

Мила расплатилась, и они дружно направились к ее машине, чтобы доехать до картинной галереи, расположенной в старинном дворце. Возведенный столетия назад, он продолжал жить в центе города — рядом с мостом и набережной.

— Давно я тут не была. Все как-то изменилось… — Мария Ивановна оглянулась на большой камин, раскрывший пустой зев у дальней стены. — Зеркала. Диваны новые. Фойе…

— Ремонт был, — буднично сообщила Мила. — Туристов автобусами привозят. Видела — стоят за площадью на стоянке?

— Туристы?

— Автобусы.

— А туристы скоро придут сюда. У них сначала по парку экскурсия.

— Не обратила внимания. — Мария Ивановна рассеянно оглянулась, вспоминая, где проход к началу экспозиции.

Все, и правда, тут очень сильно изменилась. Белые потолки, зеркала, мягкие ковры и сувенирная лавка за углом. Все такое яркое, красивое! Раньше было не так.

— Пойдемте! — Мила строго окликнула детей, разглядывающих фигурки и магнитики на стенде с памятными подарками.

Они двинулись через прохладный длинный коридор к залам. Картины смотрели на них со стен. Пейзажи, натюрморты, портреты. Керамика, домашняя утварь из чужой забытой жизни. Зал с гербами. Тронный зал. Портьеры на окнах…

— А тут был пристроен спуск. Прямо со второго этажа. В парк вел. К реке. Представляете, как здорово? Просто берешь и выходишь с чашечкой кофе утром из комнаты своей… — принялась просвещать Дашу и Алешу Мила. — Это я на экскурсии запомнила. Мы сюда ходили от работы, — пояснила она Марии Ивановне.

Та кивнула:

— Интересно.

Картины завораживали. Потемневшие работы голландцев: города и гавани. Сцены охоты. Блистательное пианино работы великих мастеров, на котором в вечной погоне застыли, распластавшись, борзая и заяц. Рабочий секретер…

Залы сменялись, нанизанные на тонкую нить коридора, как жемчужины в ожерелье. И Мария Ивановна вдруг ощутила усталость. Неожиданно даже… Она ведь от такого почти и отвыкла. Взбодренное чудесным яблоком, тело почти не знало устали. Разве что к вечеру, после долгого дня, а тут…

И чувствовалось в этой внезапной истоме что-то мистическое, потустороннее.

Пришлось предупредить Милу.

— Я присяду, отдохну.

— Ты, мам, в порядке? — заволновалась дочка.

— Да. — Мария Ивановна постучала ладонью по мягкому сиденью. — Просто вы быстрые, раз-два — и зал пробежали… Я посижу немного, полюбуюсь на картины. В своем темпе.

Она улыбнулась как можно беззаботнее. В голове родилась догадка о причине странной и столь резко накатившей сонливости.

Сон-трава! Только сейчас подействовала? С опозданием, видимо. Или такая вот у организма реакция.

Не захрапеть бы прямо тут. Неудобно…

Но веки тяжело поползли на глаза. Голоса Милы и внуков звучали уже в соседнем зале с непривычной для музея громкостью.

Надо держаться! Уснуть здесь, в зале с портретами обителей прошлых веков, идея не лучшая.

Мария Ивановна попыталась взбодрить себя внимательным разглядыванием строгих бледных лиц, глядящих из темного фона. Одно из них, в золотом венце на белых кудрях, застыло напротив. Строгий взгляд пронзил, пригвоздил к месту.

И нарисованные губы двинулись:

— А теперь посиди и послушай свою государыню… — Полная рука властным жестом отмахнула в сторону дерзкий солнечный луч. — Вот что я тебе скажу. Нечего гадать да думать. У меня спросить прямо и нужно.

Мария Ивановна хотела уточнить, — о чем речь-то? что спросить? — но губы будто патокой склеило, и сквозь них пробился лишь жалкий сип.

— О… чем…?

— О ключе. Раз он мой. Меня и спросить напрямую следует.

Нарисованная царица глядела свысока и головой туда-сюда покачивала.

— Как же… спросить-то? Это же… Сон… — Дыхания на разговор не хватало, но уж очень хотелось узнать.

— Не здесь. — Портрет начал покрываться лаковым глянцем, и живость изображенной на нем внушительной фигуры плавно исчезла. Просто картина. Опять… Лишь губы двинулись напоследок: — Ко мне приходи. Куда лиса твоя бегает. Там все и узнаешь. За мост…

За мост.

В воздухе шелестело, искрило. Улыбались лукаво портреты, а Мария Ивановна будто падала в мягкую бездну.

— Мама! Мама, тебе плохо? Что с тобой?

Мила трясла за плечо и требовала немедленно объясниться.

— Бабушка уснула. Бабушка устала. — Дети поясняли ей очевидное.

— А? — Мария Ивановна рассеяно протерла глаза. — Простите, задремала что-то. Встала рано…

— Ох, мам. Напугала… — Мила смотрела строго.

— Все хорошо. — Мария Ивановна улыбнулась родным и легко поднялась. — Идемте, у нас еще столько планов впереди…

Потом они дружно гуляли по парку. Пока Мила читала информационные таблички под копиями старинных греческих статуй, дети пытались сфотографировать бойкую белку, скачущую по старой липе.

«Должно быть, эта липа еще царицу видела», — подумалось вдруг.

И сон. Портреты не разговаривают, но… То был намек на что-то? Мост вспомнился живо. Вот он разваленный. Вот целый стоит, будто только построенный. Что это было? Путь в прошлое?

Это уж как-то слишком.

Надо будет расспросить Красаву поподробнее.

Ключ. Щучье озеро. Сокровище. Мост. Странный дом в конце тайной тропы. Все связано. И совет от картины — спросить ее…

Царицу?

Придется разгадать эту тайну…

После прогулки они направились кататься на аттракционах, затем еще раз перекусили в кафе на берегу реки. Вид оттуда открывался чарующий. Город в золотой дымке, вереницы каштанов на том берегу, белые теплоходы с музыкой и развеселыми пассажирами. А от речного вокзала отходит