Шорк. Шорк.

Кто-то шагал, приближаясь к нему.

Витя попытался запрокинуть голову. Свет из окна бил прямо в глаза – неожиданно яркий, хоть стекло и было двойное, грязное, с мутными разводами, а сверху еще и решетка. Он сощурился, пытаясь разглядеть, кто там.

И увидел силуэт.

Сердце дернулось, застучало в горле, дыхание сперло. Ремни больно врезались в кожу, когда он снова дернулся, пытаясь вырваться. Бесполезно. Они были затянуты туго.

Силуэт двигался медленно.

Нечто шагало к нему, подволакивая ноги, как будто мышцы не слушались. В голове сразу всплыли кадры из «Ходячих мертвецов» и «Обители зла» – везде эти зомби идут, шоркая по полу, осыпая грязь и кожу…

«Прекрати», – велел себе Витя.

Может быть, это просто игра разума? Галлюцинация? Его же вырубили транквилизаторами. Кто знает, какой у них побочный эффект. Мозг сейчас мог генерировать что угодно.

Но нет.

Шаги были слишком реальными.

Фигура остановилась совсем близко к каталке.

Запах ударил в нос. Густой, тошнотворный – смесь гниющей плоти, горелой кожи и чего-то химического. Слезы навернулись на глаза, слизистую защипало, в животе заворочалась тошнота.

Фигура склонилась над ним.

Витя сжал зубы. Сейчас вцепится в горло…

Он зажмурился, судорожно пытаясь убедить себя, что это не настоящее. Это только в его мозгу. Все эти звуки, шаги, тени, запахи. Все это просто иллюзия.

Просто побочный эффект.

Но что, если нет?

– Вы живы? – прошелестела тень.

– Дх-дха, – выдавил Витя.

– Можете убить меня?

Он открыл от неожиданности глаза. Над ним нависало безглазое нечто. Бурые воронки уходили в череп, кожа вокруг них побагровевшая и застывшая, будто бы потекший от огня пластик.

Витя вскрикнул и задергался, взбрыкнул ногами, которые хоть и не были пристегнуты, но слушались скверно. Коснулся ногой фигуры – та оказалась вполне плотной и осязаемой.

Это женщина. Но без верхней половины лица, с этими жуткими мясными дырами вместо глаз… Лоб лоснился сукровицей, а вот нос и губы целые. В бело-голубом халате, покрытом пятнами. Волосы, крашенные в блонд, но с седыми прядями.

– Вы… вы настоящая?

– Да. Но я уже сомневаюсь. А вы? Как вы тут оказались? Если вы можете вспомнить, это уже полдела.

– Вызвал скорую, потому что… ну скажем так, возникла необходимость. Долго рассказывать. Приехали два человека, обкололи меня снотворным из такого ружья специального, как у ветеринаров. Закинули нас в машину с мигалками… А что у вас стало с…

– Они убили Сергея Васильича, – дрожащим голосом прервала она. – Моего мужа. Он был тут главврачом больше тридцати лет. Я не понимаю… как такое возможно? Откуда такое вообще берется? На свою камеру все снимали… Я терапевт, всю жизнь работаю в этом госпитале – еще с тех пор, когда тут один корпус был. Мы тогда и познакомились с ним, меня на практику отправили… Я – студенточка, а он уже тогда был подающим надежды молодым специалистом…

Витя молча слушал.

– Срезали с него скальпелями всю кожу, – продолжила она. – Снимали на видео и заставляли его есть эту кожу. А я просто кричала, что не могу больше на это смотреть, и они… они кислотой выжгли мне глаза. Я не знаю, сколько еще протяну вот так. Я хочу умереть и не могу. Плакать тоже не могу. – Она всхлипнула, тем не менее. – Болит очень сильно. Вы… можете меня убить?

– У вас получится расстегнуть ремни? – взмолился Витя. – Помогите мне, а я помогу вам.

Он понимал, что фраза прозвучала двусмысленно. Но терапевт воодушевилась:

– Превосходно. Только пообещайте мне, что убьете. Без колебаний и сантиментов, ладно? Наверное, я это заслужила.

Она принялась ощупывать каталку, тронула его бедро, после – кисть, и Витя поежился от холода ее пальцев.

А еще он подумал, что, конечно же, обманет. А ее желание могут выполнить и те безумные медбратья.

– Что тут произошло? – спросил он. – Почему они…

– Сегодня все началось с драки в палате. Но это относительно обычное дело, так? Информация дошла до главврача. Ну и он послал парней разобраться – может быть, поговорить с хулиганами, вразумить. К слову, они еще и на видео снимали издевательства над одним парнишкой. Кто-то кому-то надерзил, кто-то кого-то толкнул, один из пациентов воткнул вилку в горло медбрату. А после по всему отделению началась какая-то форменная вакханалия. Как будто распылили газ, лишающий рассудка… Меня поразило, с какой легкостью они все это делали – и без колебаний. Скальпелями, ножами, щипцами, осколками. После они измывались над моим мужем, да. Не буду повторяться, как именно и что они делали. Поэтому-то я и хочу умереть. Дальше жить без него и с этими воспоминаниями я просто не смогу.

Витя раздумывал. Опять неконтролируемое насилие, как в случае с его Ритой и немой девахой. Кстати, их-то куда определили? Он не мог сказать, что так уж прямо сильно переживает за бывшую, тем более после того, как она отделала его той деревяшкой с гвоздями. Но все-таки чувствовал, что это было бы неправильно – просто уйти, оставив ее тут. Утренний конфликт с Ритой теперь казался далеким и бессмысленным, выцветшим.

Терапевт расстегнула ремень, и Витя зашипел, когда тот скользнул по ране.

– Но я тоже виновата. Я знала про эксперименты. Когда приходят и говорят вот так… ты же не можешь бросить все и уехать. И не хочешь бросать место, потому что его займут другие.

– Какие… – выдохнул Витя, – какие эксперименты еще?

– Им нужны были люди без родственников, – всхлипнула женщина. Вместо слез по ее щекам текла сукровица. – Иногда использовали сирот. Часто – солдат.

– Погодите. В чем суть?

– Ну, вы тоже уж спросили, – хмыкнула она. – Кто же вам всю суть раскроет? Мы с мужем делали то, что нам говорили. Мы не виноваты, понимаете? И если бы не мы, то это делал бы кто-то другой, очевидно же!

Витя промолчал. Облизнул губы.

– Я вас не виню… – начал он, но женщина продолжила монотонно бубнить, не обращая на него внимания:

– Последствия для испытуемых были непредсказуемые, это самое главное. Некоторые люди сходили с ума. Их переводили в психиатрическое отделение, а иногда военные отвозили их куда-то. Они проверяли сопротивляемость сознания внушению, гипнозу. Это было как-то связано с нейросетями. Пытались докопаться до сути человеческого разума – ну и создать нечто подобное.

Вторая пара ремней отстегнулась. Витя сел на кушетке, растирая запястья. Он машинально осмотрелся в поисках какого-нибудь оружия. Заметил огнетушитель в углу.

Мельком Витя подумал, что эксперимент, очевидно, связан с проектом «Сентинел». Конечно! Просто он сам был сосредоточен на технической части и никогда не задумывался, как все