как он отреагирует. Я бы на его месте устроила громкую разборку с рукоприкладством. Это я к тому, что если следом за ним к нам придут другие виггеры, то накроют и Демвера, и Хейзита, и Симу, и всех нас. Сейчас нам очень повезло, я считаю, но дела могут в два счета повернуться совсем не в нашу сторону.

– Вижу…

– Скажи, что нам делать?

– Сегодня мне доставили украденные Демвером доспехи, – вместо ответа сказал Ахим. – Теперь его, во всяком случае, не смогут обвинить в измене.

– Шеважа передали?

– Они умеют держать слово, если захотят.

– Я поражена.

– Напрасно. И у нас, и у них есть разные люди.

– Ну, так и что же нам делать? – напомнила она.

– Доставь Демвера ко мне.

– К тебе? Ты будешь прятать его у себя в сторожке? Под самым носом у его злейших врагов?

– Нет, ты привезешь его в мой торп, где о нем будет кому позаботиться. Думаю, те, кто сейчас с тобой, уже рвутся домой.

– Да, ты угадал.

– Просто немногим досуг проводить дни и ночи вдали от дома и от насущных дел. Если только ты не в бегах и не бывшая гардиана.

Т’амана не стала обижаться, видя на лице Ахима улыбку.

– Утром отправляйтесь в обратный путь. Сделаете небольшой крюк, и ближе к вечеру все будут на местах, как будто никуда не уезжали.

– Но я не знаю, где живет твоя родня.

– А я подготовился. Вот, смотри, нарисовал простенькую карту Вайла’туна. Сможешь показать, где ты сейчас?

Это была даже не карта, а примитивный план, весьма далекий от истинных размеров и расстояний, начертанный углем на двух сложенных рядом дощечках, словно в Нави не нашлось ничего более приличного для столь важной задачи. Некоторые действия Ахима и раньше удивляли Т’аману, но она всегда сдерживала свои замечания при себе. Ахим мог неправильно ее понять и обидеться.

– Вот это река. Это – замок. Вот дом Томлина. Вот где-то тут живешь ты. А этот квадрат – Обитель Матерей.

– Понятно. Мы проехали мимо нее. Значит, мы сейчас вот где-то здесь.

– В такой близи от Пограничья?

– До леса рукой подать. Собственно, мы почти в нем. Да, вот тут. Ну, и как нам найти твоих?

Ахим указал на красный кружок далеко за Обителью Матерей и совершенно не по пути в Вайла’тун.

– Эвона куда ты забрался! – вырвалось у Т’аманы. – Мы туда к ночи не доберемся.

– Доберетесь.

– Отсюда только одна дорога. Нет, две, – вспомнила она про развилку. – Но нам придется сперва добраться до Большого Вайла’туна, там свернуть, проехать на виду у кучи народа, отыскать другую дорогу, свернуть на нее и поехать почти в обратном направлении. Жаль, что мы все вместе не можем проехаться через Навь.

– И это говорит мне та, которая столько зим провела в Обители Матерей? – с укором вздохнул Ахим. – Не будь я Светияром, если бы послал тебя этой дорогой! Есть гораздо более простой путь. И ты его знаешь. Доезжай до Обители, обогни ее, и по ту сторону увидишь другую дорогу. Следуй по ней, и она приведет тебя почти к самому моему торпу. Только выбирай сани с полозьями пошире, да пусть коня подкуют правильными подковами, чтобы не так проваливался.

– Ты думаешь, у меня тут большой выбор саней и коней?

– Моё дело предупредить.

– Чувствую, что мы там увязнем по уши. Ну да попробовать стоит.

– Вот и я про то же. Попробуй.

Ахим бросил доски с планом в костер, горевший тут же, позади поваленного ствола.

– Пошел я дальше, красавица. У меня тут еще одна важная встреча наметилась. Когда до моих доберешься, скажи, что от меня.

– А как они мне поверят?

– Я же тебе уже подсказал. Скажи, что от меня, от Светияра.

– Теперь понятно.

– Ну вот и славно. Ты молодец, девочка. Я верю, что у нас с тобой всё получится. Ты, наверное, хочешь еще поупражняться? Не стану тебе мешать. Прощевай.

Когда она оторвала взгляд от занявшихся веселым пламенем досок, рядом никого не было. В душе она надеялась, что Ахим – Светияр – позволит ей остаться и переждать тревожные времена у Каура. Очень не хотелось снова забираться в сани и дышать холодным ветром со снегом. Сама напросилась. Вот и получила совет. Не совет, а строгое указание. И теперь ее задача его выполнить, как бы ни был против сын Демвера. А он наверняка не захочет отпускать отца с неизвестно нем неизвестно куда. Может, конечно, поехать с ними. Она против не будет. Этот Гийс нравился ей почему-то куда больше, чем Гвидан. Она даже разговаривала с ним на «вы», чего с ней почти не бывало. Просто он производил странное впечатление не желторотого юноши со слабыми зачатками бороды, а умудренного богатым опытом человека, успевшего порядком подустать от жизни. С таким связывать свою судьбу было нерасчетливо и даже опасно, но уж больно хотелось…

Она искупалась в прохладном пруду, скрытом занавесом из плакучих ив, высохла, погрелась на солнце, не стала ни чем заниматься, уложила еще влажные волосы в красивую прическу, и проснулась.

– Извини, Т’амана, но ты просила тебя разбудить. – Атмар водил по ее голому плечу холодной рукой.

– Я не просила меня будить! – Она села, прикрываясь меховой накидкой и не помня, чтобы раздевалась перед сном. – Всё спокойно?

– Да, все спят. Будешь дежурить или мне еще посидеть?

– Утром отправляемся все вместе, – предупредила она, деловито одеваясь и нисколько не стесняясь приятно удивленного взгляда кузнеца. Красивой прически, разумеется, и в помине не было. Вместе со свежестью прохладного пруда она осталась в Нави. – Ложись поспи.

Она вышла на крыльцо, огляделась… и метнулась обратно, в дом, к успевшему занять ее место под одеялом Атмару.

– Где избы?!

– Какие избы?

– Как какие? Тут еще было три избы. Их сейчас нет! Там Демвер!

– Что ты такое говоришь? – В темноте была видна растерянная улыбка кузнеца. – Демвер вон он, Каур его поближе к очагу положил. Тебе, наверное, дурной сон приснился.

«Зачем он меня разбудил?», билась в голове одна и та же мысль, когда Т’амана снова выходила на улицу, глубоко вдыхала зимний воздух и пыталась сообразить, что как такое могло произойти. Она же помнила вчерашний разговор с Гийсом, встречу Исли и Хейзита, она сама заходила в соседнюю избу, кроме которой точно помнила еще две. Вместо них сейчас темнели деревья да вздымались запорошенные снегом волны кустов. Сбежала по ступеням крыльца, подошла к забору. Укрытые ветками трупы были на месте. Все девять. Только почему девять? Разве не одиннадцать