стала ее больше пытать и засмеялась. – Ты бы себя видела, – насмехалась я, с некоторым сожалением понимая, что как бы ни старалась, она мне все равно не доверится и прежней легкости в общении я не получу ни при каком желании. Досадно.

Может, к Саре пойти, поплакаться? Нет, лучше даже не думать об этом. Страх быть привязанной к постели ее сыночка все еще силен в моем сознании.

Даже мурашки пробежали по телу.

– Пусть ты мне и не веришь, но я действительно не замышляю против тебя. Это сложно сейчас объяснить, но это так. Хочешь, верь, хочешь, нет, – повела я плечом, чтобы скрыть разочарование. – Пожалуй, я пойду.

С этими словами я развернулась и уже хотела покинуть комнату, как меня остановил взволнованный голос девушки:

– Я не хочу быть принцессой, – сказала она торопливо, но упрямо.

– Вот как? – ухмыльнулась я ей, но она меня неправильно поняла, решив, что я не поверила.

– Я говорю серьезно.

– Разве не все желают быть принцессами? Почему же ты не хочешь, после всех трудностей, с которыми столкнулась? Тем более, если прав у тебя на это больше?

– Это не так. Важнее, чем быть принцессой, нужно быть счастливой. Так мне сказал очень важный мне человек. Если я стану принцессой, я точно знаю, что не буду счастлива, – твердо произнесла она, смотря на меня открыто и отважно. Я мягко улыбнулась, скрывая горечь на губах.

– Тогда наши с тобой мысли сходятся, – сказала я ей на прощание, прежде чем выйти из комнаты. Несмотря на паршивое настроение после этой встречи, я рада, что Катрина достаточно разумна. По крайней мере, она не совершит моей ошибки.

***

Чего я не ожидала, так это встретить возле своей спальни Феликса. Помимо прочего, я даже не представляла, что может сделать мой день еще хуже, чем очередная пикировка с ним.

– Мы можем поговорить? – спросил он коротко.

– Мы могли бы отложить это? Я очень устала и хотела бы… – попыталась я отказаться, но была перебита:

– Пожалуйста. Это не займет много времени, – посмотрел он на меня. Я в недоумении моргнула. Казалось, будто что-то в нем изменилось. Вот только понять не могла, что, и это сбивало с толку.

Именно эта странность не позволила категорически отвергнуть его. Вместо этого я нехотя кивнула и поджала губы. Несмотря на некоторую странность в его поведении, я не верила, что этот разговор принесет мне удовольствие.

Во всяком случае, не после того, как я унизила его перед родственниками. Такой гордый человек непременно захочет отыграться. И лучше уж решить это сейчас, когда настроение и без того паршивое, чем откладывать.

В спальне я не стала утруждать себя притворством, потому небрежно сбросила с себя неудобные туфли и тут же распустила корсет. С последним выдалась накладка из-за завязок на спине, но неожиданно на помощь пришел никто иной, как Феликс.

– Позволь помочь, – оказался он за моей спиной и аккуратно забрал из моих пальцев шнуровку, чтобы ловко и терпеливо расстегнуть несколько пуговичек и добраться до скрытого корсета, на котором одним движением расслабил шнуровку.

В мою грудь тут же хлынул воздух, принося облегчение.

Но вместо радости я вновь насторожилась, неуверенно посмотрев на мужчину, придерживая на груди ослабленный лиф платья. Как и мой бывший, Феликс был одержим репутацией и отпетым приверженцем приличий, потому ревностно следил за моим внешним видом и поведением. Даже наедине, хоть и не мог запретить, открыто критиковал мой моральный облик за невинную потребность комфорта.

Тем еще более подозрительно было, что он не только не критиковал мои действия, но еще и сам вызвался помочь.

Заметив мой настороженный взгляд, он виновато отвернулся и негромко произнес:

– Если хочешь переодеться, я могу подождать.

– Не нужно, – отказалась я, нахмурившись, все еще не понимая причин его перемен. – Давай скорее с этим покончим, нет причин откладывать этот разговор. Ты хочешь отругать меня, так что поторопись. Я все еще хочу поскорее лечь спать, – понизила я голос и безразлично отвернулась, готовясь пропускать его нотации сквозь уши. Может, я сегодня и перегнула палку в его унижении, но видит Бог, он сам это заслужил. Потому виноватой я себя не ощущаю, хоть и понимаю, что Феликс не успокоится, пока не выговорится. Потому собиралась дать ему такую возможность, а после счастливо поспать.

– Нет, я… – начал он было и выглядел крайне неуверенно. – Я пришел не для этого.

– Тогда для чего? – перестала я вообще что-то понимать, чувствуя себя крайне несчастной и уставшей. Я ощущала, что нахожусь на грани того, чтобы сорваться.

Разве мне мало несчастий на голову свалилось? Почему я должна проходить это изо дня в день. Почему я вновь должна бороться и что-то доказывать? Почему… почему бы всем просто не оставить меня в покое?

– Прости, – резко выдохнул он и посмотрел в мое напряженное и недоумевающее лицо. – Я пришел извиниться перед тобой.

– Что? – от неожиданности я даже отступила и подумала, что мне мерещится. – За что ты извиняешься? Разве ты не злился на меня?

– Злился, – признал он, угрюмо кивнув, и помедлил. Однако, поразмыслив, понял, что я сам виноват. я не должен был допускать этой ситуации. Потому разумно, что ты была вынуждена защищаться. Потому и пришел, чтобы лично извиниться. Я знаю, что мы заключили соглашение и должна сотрудничать. Мне жаль, что я не выполнил свою часть и спровоцировал данную ситуацию. В будущем этого не произойдет.

Я гулко сглотнула и молчала, судорожно осмысливая сказанные им слова. Как ни смотри, это было не только неожиданно, но и совершенно несвойственно. Феликс что в романе, что в жизни был хладнокровным человеком, которого мало заботили чувства других. он признавал только силу и влияние. Меня даже с натяжкой нельзя назвать сильной или влиятельной, тем более, чтобы вынудить Феликса лично извиниться и признать ошибку.

По ходу моих мыслей, видимо, эмоции отражались на моем лице, потому что мужчина вздохнул и продолжил мысль:

– Я не пытаюсь ввести тебя в заблуждение. Я правда признаю, что был неправ. Я сам предложил тебе стать моей невестой. Хоть наши отношения фальшивые, на людях я должен отыгрывать роль жениха и уважать тебя, как соратника. С моей стороны было безответственно бросать тебя на амбразуру и позволять противостоять всем в одиночку. Я