– Подожди, Найн, – перебила я его.

Это уже перебор. Почему ты чувствуешь бессилие? Я прижала пальцы к виску, а потом посмотрела Найну прямо в глаза.

– Что с тобой? Я делаю то, что считаю нужным. Я, может, и не гений, но не совершаю глупостей. И сейчас у меня есть гарантия, что я выживу. Я даже жизнью по‐настоящему не рискую.

– Леди Мелисса, я…

– У тебя нет обязанности меня защищать. Это я должна оберегать тебя – как хозяйка, которая тебя приютила. Кем ты себя считаешь по отношению ко мне? Ты – мой дворецкий и мой друг. Но не человек, который обязан нести ответственность за последствия моих решений. За них отвечаю я сама.

Я хотела добавить: «Так что не переживай, будь спокоен».

Но в следующий миг Найн резво вскочил со стула – и продолжить я уже не успела. Его лицо потемнело. А в уголках сощуренных глаз что‐то блеснуло…

Подождите. Это что, слезы?

– Понимаю. Ясно, – тихо проронил он. – Но… я ведь уже говорил вам однажды. Что если в чае, который вы мне подадите, будет яд – я все равно его выпью.

Такое было… в поместье Элизабет. И вышло неловко. Найн, похоже, и не ждал ответа – он уже отвел взгляд.

– Я говорил это всерьез. Но я не хочу, чтобы вы пили яд. Ни при каких обстоятельствах.

Потому что я… – Найн глубоко вдохнул. Он вроде бы хотел сказать что‐то еще – но вместо этого развернулся. Я встала, но не смогла заставить себя пойти за ним следом.

– Найн…

– Простите. Я готов понести любое наказание. Но просьбу, о которой вы говорите, я выполнить не смогу. Прошу прощения. Отдыхайте. – С этими словами он направился прочь.

В опустевшей комнате осталась только я – Мелисса Фоддебрат, с совершенно ошарашенным выражением лица.

– Э-э-э…

Что сейчас вообще было?

* * *

Найн разозлился.

По смыслу эта короткая фраза звучала, как что‐то вроде «кот читает рэп, делая пять сальто подряд» или «Республика Корея – утопия».

То есть – полнейшая чушь. За почти полгода, что мы были знакомы, я ни разу не видела, чтобы Найн злился. Да я и представить себе такого не могла. А уж что он способен разъяриться по такой причине – тем более. Конечно, разборка с Мизеном – не в счет.

– Вы поссорились с дворецким?

– Так заметно?

– Да куда уж заметнее. Обычно он после каждой вашей тренировки сразу подбегал, суетился, заботился… А сегодня…

Картена, пристально глядевшая на Найна, находившегося поодаль, понизила голос. Я выронила короткий кинжал, которым только что пыталась атаковать наставницу, и тяжело вздохнула.

Да, такой вид – как у щенка, которого предал хозяин, – не заметить невозможно. Сам злится, а выглядит так, будто расстроен сильнее меня.

– Вчера мы немного повздорили. С тех пор он почти не разговаривает, делает только самый минимум – чисто по службе.

– Полагаю, это доставляет вам немало хлопот. Обычно, если слуга ссорится с хозяином, его просто увольняют. Но, видимо, вы не из таких, юная госпожа.

На слова Картены я лишь моргнула. Уволить Найна… Мне бы и в голову ничего подобного не пришло. Он рядом со мной с самой весны. Мы столько всего пережили вместе. Да и вообще – я его приютила. Естественно, я даже не думала о том, чтобы его оттолкнуть.

Перед внутренним взором вдруг всплыли глаза Найна – те самые, в которые я смотрела при нашей первой встрече.

– В конце концов, если между людьми возникла трещина, просто перестать видеться не поможет. К тому же вы, юная госпожа, явно отличаетесь от обычных аристократов.

Похоже, Картена истолковала мое молчание по‐своему и теперь самодовольно улыбалась. Я неловко усмехнулась и неопределенно кивнула.

Ну да, с «обычными аристократами» я разошлась уже давно. Кто‐то, глянув на меня, вообще мог бы записать в новый биологический вид.

– Да, но… но проблема в том, что я толком не понимаю, почему он разозлился. Так ничего не исправишь.

– Хо-хо. Это фраза, которую мужчины обычно произносят после того, как довели женщину до слез, юная госпожа.

– Не делайте из меня какого‐то распутника, наставница. – Я криво усмехнулась.

С некоторых пор Картена стала какой‐то… скользкой. Видимо, она и раньше была такой, просто я не замечала. Я‐то считала ее суровым рыцарем из тех, кто живет по принципу «хуже всего на свете – делать что‐то спустя рукава», а ее девиз, оказывается, – «надо жить без забот». Настоящая тетушка.

И вдруг вспомнился прежний наставник – молчаливый дядька, который почти не разговаривал, но учил отлично. Он был настолько немногословным, что, даже уходя, помалкивал…

– Что же произошло?

– Подробностей рассказать не могу, но в общих чертах разговор был примерно такой…

Тренировка к этому моменту окончательно отодвинулась на второй план. Я коротко пересказала Картене суть ссоры с Найном. Немного похоже на сплетни, но что поделать, я ведь ничего не прибавила от себя.

Выслушав меня, Картена пару раз кивнула и сказала:

– Юная госпожа…

– Да?

– А вам никогда не говорили, что вы не очень сообразительны?

Вопрос, угодивший точно в солнечное сплетение, лишил меня дара речи.

– То есть до меня долго доходит?

Если честно, чтобы меня называли проницательной, я тоже не припомню – но и несообразительной меня раньше никто не величал. А между тем в глазах Картены вполне отчетливо читалось сочувствие… к Найну.

Подождите. Почему она вообще его жалеет? Вообще‐то тяжело сейчас мне!

– Ох! Вот, значит, почему дворецкий разозлился.

– Нет-нет! В смысле – с чего это я несообразительная? Ну а вы, наставница, что‐то понимаете?

– Естественно. Думайте проще, юная леди. – Картена ответила таким мягким, почти заботливым голосом, будто собственноручно вставляла мне в ладони ручку от жерновов, дескать, крути. – Дворецкий переживает за вас. Вот и все.

– Ага… Но с чего Найну в целом за меня переживать? Вы же сами видите, я не слабая.

– Вижу. Но он и не считает вас слабой. Наоборот – вы сильная, а потому часто бываете безрассудной, это его и тревожит.

– Переживает – и поэтому злится? Наш Найн ведь не такой… – Я наклонила голову, скрестив руки на груди.

Я вроде бы понимала, что имела в виду Картена… но принять это было трудно. Я ведь даже попыталась его успокоить, сказать, чтобы не брал на себя лишнего. Но когда все пошло не так?

– «Не такой», говорите… Юная леди, а каким вы в принципе считаете своего дворецкого?

– Каким? Ну… он милый, добрый, умный…

Мой дворецкий. Или друг. Вчера я