месть.

— Хорошо.

— Вы сомневались?

— Я не знала, что вы сделаете после находки.

— Поэтому остались?

— Поэтому тоже.

Он коснулся повязки на ладони.

— В моем подразделении есть люди, которые служили со мной почти десять лет. Ни один не стал бы спрашивать, способен ли я продолжать расследование.

— Они подчиненные.

— А вы нет.

— Именно.

— Это должно объяснять, почему вы задаете более неприятные вопросы?

— Да.

— Тогда отвечу. Я продолжу, пока могу отделять доказательства от желания обвинить Олвара. Если не смогу, передам дело другому командующему.

— Вы сами поймете момент?

— Нет.

— Тогда кто скажет?

Риан посмотрел прямо на меня.

— Полагаю, вы.

Я не ожидала такого доверия.

Пусть временного.

Пусть основанного не на близости, а на моей готовности спорить.

Все равно доверия.

— Скажу, — ответила я.

— Без смягчений?

— Вы же знаете ответ.

— К сожалению.

В дверь постучали.

Эрден вошел с папкой старых листов.

— Я нашел записи Лаверна.

Риан мгновенно выпрямился.

— Какие?

— Не журнал хранителя. Только копии заявок на материалы. Здесь есть заказ на растворитель для черной смолы за месяц до его смерти.

— Значит, он продолжал очищать знаки, — сказала я.

— Да.

— Сколько?

— Количество рассчитано минимум на шесть пластин.

— Вы говорили только об одной.

Эрден сжал папку.

— Потому что одну видел сам. Остальное знал по слухам.

— Сегодня вечером вы обещали рассказать все, — напомнила я.

— Я расскажу.

Риан взял листы.

На каждом стояла подпись Лаверна и отметка о выдаче со склада гавани. Последние две заявки были отклонены.

Причина:

«Расходы не утверждены начальником К. Олваром».

— Он лишил хранителя возможности очищать систему, — сказал Риан.

— Или считал заявки необоснованными, — ответила я.

— Вы снова защищаете его?

— Нет. Напоминаю разницу между подозрением и доказательством.

— Сейчас она особенно раздражает.

— Поэтому особенно нужна.

Эрден положил на стол еще один лист.

— Это копия ночного расписания башни перед смертью Лаверна. В те недели по восточной линии несколько раз проходили суда без регистрации.

— Контрабандисты? — спросил Риан.

— Возможно. Но сигналы им подавали с берега.

— Кто дежурил?

— Записи исправлены. Первоначальные имена затерты.

— Кем?

— Не знаю.

— Вы видели?

— Нет. Нашел копию сегодня среди книг.

Риан сжал бумагу, но сразу ослабил пальцы, чтобы не повредить.

— Сегодня после ужина полный рассказ, — повторила я. — С датами, именами и тем, что вы видели лично.

Эрден кивнул.

В этот момент в главном зале раздался шум.

Кто-то требовал пропустить его к владелице острова.

Марта открыла дверь.

— Прибыл королевский курьер.

Я вышла первой.

У стойки стоял молодой человек в синем дорожном плаще с серебряным знаком короны. Сапоги были забрызганы морской водой. За ним ожидали двое моряков.

Он поклонился.

— Леди Айрина Вальмер?

— Да.

— Срочное распоряжение Совета морских домов.

Курьер протянул запечатанный свиток.

На синем сургуче стояли три знака:

королевская корона;

Совет;

дом Севардов.

Я проверила печати и расписалась в получении.

Риан остановился рядом.

— Когда документ отправили? — спросил он.

— Вчера утром из Ларента. Нас перехватило патрульное судно у Большого Берега и направило сюда.

— Совет узнал о Камне меньше чем через сутки после спасения, — сказала я.

— Слухи дошли быстро, — ответил курьер.

— Или сообщение отправили раньше.

Он не понял намека.

Я вскрыла свиток.

Текст был коротким.

Совет подтверждал, что любая попытка восстановления Восточного пролива относится к вопросам государственной безопасности. До прибытия официальной комиссии запрещалось:

запускать внешние линии приливной системы;

открывать пролив для торгового движения;

изменять конструкцию Камня;

переносить или ремонтировать узлы без письменного разрешения.

Разрешалось поддерживать безопасность существующей бухты при условии контроля береговой стражи.

Внизу стояла подпись Лоркана.

Я перечитала последнюю строку.

«В целях защиты леди Вальмер и жителей Кайрна центральный накопитель должен находиться под совместной охраной короны и восточного подразделения береговой стражи».

— В целях защиты, — произнесла я.

Риан протянул руку.

Я передала ему документ.

Он прочитал молча.

— Они не требуют конфискации, — сказал он.

— Пока.

— Внешние линии мы и так не собирались запускать до осмотра.

— Но теперь любое восстановление зависит от комиссии Совета.

— Это законно.

— И очень своевременно.

Эрден стоял у двери, напряженно глядя на печать Севардов.

— Кто входит в комиссию? — спросила я у курьера.

— Состав еще утверждается.

— Когда прибудут?

— В течение двух недель.

— Две недели поврежденные знаки останутся без ремонта?

— В распоряжении запрещено изменять конструкцию. Временные меры безопасности разрешены.

— Кто определяет, что считать временной мерой?

Курьер растерялся.

— Полагаю, береговая стража.

Я посмотрела на Риана.

— Очень удобно.

— Я не составлял распоряжение.

— Но получили право решать.

— В пределах безопасности бухты.

— А если я не соглашусь с вашей оценкой?

— Тогда оформим разногласие и запросим решение комиссии.

— Через две недели.

— Возможно, быстрее.

— Как быстро корона ответила на новость о Камне, я уже вижу.

Курьер переминался с ноги на ногу.

— У меня есть еще письмо лично для вас, леди Вальмер.

Он достал второй конверт.

Печать принадлежала Лоркану.

Я не взяла письмо сразу.

— Это часть распоряжения?

— Нет. Личная корреспонденция.

— Оставьте у Марты под расписку.

Курьер удивился, но подчинился.

Риан все еще держал официальный свиток.

— Комиссия была неизбежна, — сказал он после ухода посыльного.

— Не так быстро.

— Вы считаете, кто-то сообщил Совету до спасения корабля?

— Слух о запуске Камня появился на Большом Береге почти сразу. Человек повредил внутренний знак в ту же ночь. А теперь Совет запрещает нам трогать внешнюю сеть на две недели.

— Запрет мешает и диверсанту.

— Только если он соблюдает законы.

Риан снова прочитал подписи.

— Лоркан мог действовать из осторожности.

— Он всегда действует из осторожности, когда решает за меня.

— Здесь речь не только о вас.

— Именно поэтому он должен был сначала запросить отчет человека, отвечающего за безопасность восточных вод.

— Запроса не было.

— Значит, он подписал распоряжение, не поговорив даже с вами.

Риан сложил свиток.

— Это действительно странно.

Я посмотрела на закрытую кладовую, где лежала регистрационная пластина «Серебряного ветра».

Сегодня мы нашли доказательство, что старое крушение произошло не так, как утверждал официальный отчет.

Узнали, что черную смолу наносили на систему еще при последнем хранителе.

Получили имя человека, который запрещал очищать поврежденные знаки.

И в тот же день корона приказала не трогать внешнюю сеть до прибытия комиссии.

Возможно, это была обычная осторожность.

Возможно, кто-то в Ларенте уже понимал, что именно мы можем обнаружить, если продолжим осмотр.

Я забрала распоряжение у Риана.

— Сделаем три копии.

— Оригинал останется у вас?

— На этот раз вы даже не спорите.

— Начинаю учиться.

— Тогда учитесь дальше. Завтра мы не запускаем пролив.

— Это и так запрещено.

— Но продолжаем осмотр каждого знака, который можем проверить без изменения конструкции.

— Распоряжение этого не запрещает.

— И собираем доказательства до прибытия комиссии.

— Согласен.

— А сегодня